Понятия блатных

За что могут «спросить» в воровском мире

Понятия блатных

Спрос — процедура принятия того или иного решения на «сходняке» (т.е. на собрании преступников) по отношению к провинившемуся. Он может быть направлен как в адрес «гада» (тот кто осознанно идет против воровского закона), которого, как правило «валит» «торпеда» (тюремный палач), так и в адрес простого обидчика, равного или неравного по «масти» (определенная каста в преступном мире).

Если дело касается вора в законе, то сходняк состоит воров в законе. Если дело не касается вора, то достаточно присутствие положенца или очень авторитетного сидельца.

Как правило спрос бывает разным, как и приговор сходяка по нему. Последний пункт называется «получить».

По воровскому закону, получить с человека совершившего тот или иной поступок можно только после вынесения постановления сходняка.

Спрос за крысятничество

Крысой в преступном мире называют арестанта, взявшего чужую вещь без разрешения. Как правило, чаще речь идет о продуктах, чае, сигаретах, наркотиках и деньгах. Этот вид спроса бывает разный, в зависимости от того, что украдено. Если это общаковые деньги, то крысу ждет самый суровый приговор, который только существует в местах лишения свободы.

Если же это чужая пайка хлеба, то провинившегося, как правило, заставляют съесть огромное колличество пищи. Воровской закон суров к ворам в законе если дело касается денег.

Некогда известный дагестанский вор Магомедхан Алиев (Мага Букварь) был «остановлен» другим влиятельным дагестанцем — Аликом Асевовым (Махачкалинский) за то, что в общаке Алиева воры в законе не досчитались 200 советских рублей. Вор в законе Колыма дал в долг деньги из общака коммерсантам, которые обещали вернуть большие проценты. Коммерсанты прогорели.

Колыма отдал приказ убить обоих, так как они не выплатили обещанную сумму. Новоявленные коммерсанты обратились в милицию. Было доказано вымогательство, и вор в законе, отправился на зону.

По прибытию на зону, блатным уже пришла малява, подписанная, более чем 20 ворами в законе, о раскоронации Колымы, и 2 месячном сроке возврата денег в общак, которые он дал бизнесменам.Но деньги бывший вор в законе вернуть не смог. Раскоронованный вор в законе еще союзного значения Колыма погиб в производственном помещении колонии, когда 2-х тонный пресс расплющил все его тело, изуродовав до неузнаваемости.

Спрос за масть

Этот вид спроса за то, что назвался не тем, кто есть на самом деле.

Например, мужик по жизни (тот , кто в местах лишения свободы старается спокойно отбыть срок наказания, работая, живя по принципу «моя хата с краю»), назвался бродягой (профессиональный уголовник, соблюдающий воровские законы, отрицательно настроенный к органам правопорядка) или некрасовский мужик (категория арестантов, вечно живущих, как бы выгадать для себя что-нибудь и найти местечко потеплее) — мужиком по жизни. Самое суровое наказание ждало того, кто себе присваивал титул вора в законе. История преступного мира знает пример «самозванца» Леонида Свинухова (Ленчик Тряси-Башка). Этот человек не раз обьявлялся в колониях вором в законе. В 1992 году Свинухов «объявился» в одной из зон УЛИТУ Вятспецлеса, отбывавшие там «воры в законе» Вася Бузулуцкий, Дехан и Володя Рязанский избили его, вынудив впоследствии просить администрацию о переводе в другую колонию. Там он сидел тихо вплоть до освобождения, стараясь не привлекать внимания к своей персоне.

Спросить как с негодяя, гада

Этот спрос за проступок, который грубо нарушает воровские законы. Расплачивается виновный своей головой или здоровьем. Гада руками не бьют, только палкой или ногами, бьют по любым участкам тела. Однако гадом могут путем ингриг обьявить и невиновного человека. Такой случай произошел с легендарным вором в законе Сергеем Бойцовым.

В августе 1988 года Боец решил поехать к сидевшему в ИК-10 вору в законе Витьке Ореху, с тем расчетом чтоб пригласить туда же другого вора в законе Колю Чахотку, для решения своего вопроса (т.е. чтобы стать вором в законе).

Через месяц Боец вернулся, сказал что поступки Ореха, несмотря на дружбу последнего с Васей Бриллиантом, противоречат Воровским устоям, однако, для разрешения ситуации, отписал письмо на массу воров в законе находившихся в Тулунской спецтюрьме. Через несколько месяцев пришел ответ от воров в законе, что «Орех не Вор, а сука».

Этот ответ Боец зачитал в слух. Вскоре в ИК-10 дошли слухи до Ореха, о том что якобы Боец не прочитал, а заявил что Орех не Вор. К Бойцову прибыл от Ореха бродяга по прозвищу Шаршавый, с устным указанием к «братве» лагеря : «Забрать у Бойца общак и получить с него как с гада».

Боец поинтересовался есть ли «малява» от Ореха подтверждающая слова Шаршавого. Но так как малявы не было, Боец сказал обращаясь ко всем: «Братва, я конечно же могу не позволить получать с себя без малявки от Вора, но мы все знаем Шаршавого как порядочного арестанта и у меня нет повода для сомнения в его словах.

По этому, если вам сказал Вор, так поступить со мной, то вы не должны колебаться ибо слова Воров нельзя игнорировать. Из всех присутствующих здесь, получить с меня я могу позволить только Кыли, так как я уважаю его особо». Затем Боец позвал авторитетного бродягу Кылю в пустую комнату, где они находились минут десять наедине.

«Когда они вышли из комнаты, в глазах Кыли я увидел слезы и понял что Боец убедил Кылю ударять его по щеке. Затем какое то время мы с Бойцом и Иваненок с Фомой были объявлены негодяями, пока не пришла малявка от Коли Чахотки, что Орех это сука», — вспоминал Леонид Семиколенов.

Спросить как с мужика

Если за нарушение лагерных законов с осужденного, который именует себя бродягой, спрос воров в законе бывает строгим, то мужиков, как правило, ожидают лишь легкие побои, а то и просто устное порицание.

Иногда запоровшего косяк спрашивают, кто он по жизни. Зная, какое наказание его ожидает, бродяга порой называет себя мужиком, зная, что вновь бродягой ему не стать уже никогда в жизни.

Таковы строгие воровские законы.

Спросить как с порядочного, по понятиям

Спрос со своего старого кореша (близкого), запоровшего косяк (совершившего проступок, идущий вразрез с тюремным укладом) , или с человека одной масти. При таких обстоятельствах сходняк предоставляет пострадавшему карт-бланш, который, как правило, заканчивается пощечиной или словесным порицанием обидчика. Пример — ситуация с бывшим армянским вором в законе Варданом Асатряном (Бдже).

Бдже занимался похищением детей из обеспеченных армянский семей, однако внешне пытался представить дело так, будто его роль ограничивалась лишь посредничеством при передаче выкупа. Когда один из родителей похищенного ребенка передал Асатряну часть суммы и обратился за помощью к Аслану Усояну (Дед Хасан), последний вызвал к себе Бдже и спросил, имеет ли он отношение к похищениям.

Бдже свою причастность отрицал. Тогда Усоян спросил, передавал ли он похитителям деньги. Тот утвердительно кивнул. После этого Хасан сказал, что если Бдже не при делах, пусть назовет имена похитителей. Бдже сказал, что не знает, кому передавал деньги, на что Усоян поинтересовался, как же он их передавал, если не знает кому.

Бдже стал врать, что отдал деньги через окно людям в подъехавшей машине. Дед Хасан напомнил ему, что он не на допросе в милиции, а разговаривает с ворами в законе. Тогда Бдже назвал имя своего подельника, Акопа Меликсетяна по кличке Кяж, которому, якобы, передавал деньги.

По роковому стечению обстоятельств, Кяж находился в соседней комнате, и когда его пригласили, сказал, что никаких денег от Бдже не получал. После этого Хасан дал Бдже пощечину и сказал, что он не вор/

Спросить по всем правилам лагерной жизни

Этот спрос по всей строгости, какая только существует в местах лишения свободы, как правило за сучий поступок. Если наказуемый — бродяга по жизни, с него спрашивают, как с гада, если обыкновенный мужик, могут опустить.

Источник: https://the-criminal.ru/za-chto-mogut-sprosit-v-vorovskom-mire/

Тюремные университеты: три главных принципа арестантского уклада

Понятия блатных

Знакомство с АУЕ* пришлось точно на моё 35-летие. Уже третий год подряд я встречал свой день рождения в застенках Лефортово — сокамерники вместо друзей, вафельный тортик вместо праздничного застолья и утренний шмон вместо подарков от близких. Но этот день рождения был необычным. Первым и единственным подарком был приказ от сотрудника ФСИН: «С вещами на выход!»

Через несколько часов я очутился в СИЗО «Медведково», где вместо привычных лефортовских шпионов, изменников и террористов меня ждали грабители, насильники, убийцы и сотни сотен вполне себе невинных наркоманов и воришек. Пару месяцев назад я схлопотал почти десять лет общего режима, и сегодня меня отправляли на этап. Я немного волновался.

Все следственные изоляторы в Москве — «чёрные», за исключением спецблока в «Матросской Тишине» и моего уже родного СИЗО «Лефортово». В этих исключительных местах теме АУЕ* не развиться — блатной носитель арестантско-уркаганской идеологии просто не сможет распространить свои тюремные понятия.

В Лефортово нет ни «дорог» — межкамерное общение исключено, ни «ног» — факты подкупа сотрудников этого СИЗО никому неизвестны, ни поддерживающих идеологию АУЕ* соседей. Но пока я судился, попутчики в автозаках мне рассказывали о «движухе» в изоляторах Москвы.

Что-то немногое я знал: днём ПВР, ночью АУЕ*.

За каждым чёрным СИЗО закреплён свой «положенец». Это может быть как «вор в законе», находящийся в изоляторе или, если нет вора, то уважаемый в преступном мире арестант.

Его основная задача — сохранить и укрепить существующее положение в изоляторе: а это и определённая договорённость с администрацией, и финансово-материальное обеспечение «общака», и связь между камерами, карцером, санчастью, карантином и волей.

Для поддержания порядка «положенец» назначает «смотрящих» за корпусами тюрьмы, те в свою очередь следят за подконтрольной территорией и назначают «смотрящих» за камерами.

В каждой камере «чёрной» тюрьмы есть свой маленький командир — такая вертикальная иерархия позволяет не только постоянно насыщать «общак» ручейками взносов, но и идеальным образом распространяет идеологию АУЕ* на вновь прибывших в камеру мужиков. Одним из них был и я.

Мой первый шаг в «чёрную» хату

 — АУЕ*, братва! Хата людская?

Тут, конечно, стоило бы для начала определиться: «кто ты и с кем ты». На стороне основной массы заключённых или на стороне администрации изолятора. Каждая выбранная жизненная позиция имела свои достоинства и недостатки.

Однако я, почти два года воевавший со следствием ФСБ, по умолчанию не мог быть в дружбе с властью. А потому я решил с головой окунуться в параллельный для меня мир.

Тем более я считал себя репортёром, а в этих местах неисчерпаемая кладезь интересных сюжетов.

Мои слова «АУЕ*, братва!» были как самоидентификация «свой — чужой», а уточнение про «людскую хату» было обязательным, так как администрация по своим оперативным интересам могла запросто сунуть меня и в камеру и к «козлам» и к «петухам». В этом случае мне пришлось бы очищать от них камеру или вскрывать себе вены.

— Жизнь ворам! — был мне ответ, — кто сам и по какой беде?

Навстречу вышел молодой азербайджанец, как потом оказалось, «смотрящий» за камерой. Моя «беда» — это мои статьи, «кто сам» — это не имя, а моя здравость.

Так определялся мой статус и будущее положение в местной иерархии.

Если бы я имел статьи за изнасилование, совращение малолетних или убийство, то от «смотрящего» последовал бы определённый ряд вопросов, после чего он бы со старшими уголовниками принимал бы решение о моей судьбе.

Я назвал имя, свои статьи, указал на здравость (то есть, не гомосексуалист и не «обиженный»). Азиз удивился моей «делюге», показал на свободную койку и позвал чифирить. Чифирь — это не чаепитие, это ещё один из ритуалов АУЕ*. Естественно, я согласился.

Экстремизм для криминала всегда что-то необычное и опасное. Противодействие режиму может криминалом одобряться и даже вызывать уважение, но, как правило, политические дела несут для устоявшегося порядка всевозможные проблемы.

Здесь и более чуткое внимание оперотдела, и возможные проверки вышестоящего руководства, и независимые комиссии: деньги любят тишину, а преступные капиталы тем более.

Через любую «чёрную» тюрьму проходят огромные суммы, как через «общак», так и через покупку «запретов», и конечно же никто рисковать этим положением не хочет.

Поэтому блатные от политических держатся подальше и изучают их пристально лишь для того, чтоб знать, как их контролировать.

В тюремной системе управления «смотрящий за хатой» выполняет важную функцию. Он прямо выясняет личность новоприбывших и косвенно — сколько они могут взносить на «общак». Решает споры и предотвращает конфликты между сокамерниками. Организовывает поступление различных «запретов» и придумывает для них тайники.

Взаимодействует с на своём уровне с администрацией и «наводит движуху» в камере для поддержания «чёрного хода» тюрьмы. Чифирить с интересным для него новеньким смотрящий садится не для развлечения — для него это способ вытянуть из собеседника определённую информацию.

Впрочем, после сотни чекистских допросов общение с молодым представителем блаткомитета, ещё недавно торговавшим апельсинами на рынке, для меня было «детским садом».

Уже через пару минут Азиз рассказывал мне про положение на тюрьме, воровские прогоны, АУЕ*, ночную движуху и договорённости с местными операми. Тысяча рублей в месяц с койки — это цена своевременного предупреждения о шмонах.

Чуть позже я и сам наблюдал, как все «запреты» в камере сдавались инспектору, а через полчаса всё переворачивали вверх дном, «пропикивая» стены спецприборами.

После чего все «запреты» возвращались в камеру в полной сохранности — даже телефоны!

На следующий день после моего прибытия, Азиз стал привлекать меня к общественно полезным делам.

 — Воровской ход держится на трёх китах, — разъяснял мне Азиз, — общак, игра и дорога. Ты играешь?

 — В шахматы если только, — аккуратно ответчал я.

 — В нарды лучше, я тебя потом научу! А сейчас давай-ка расплетём твой свитер.

За решёткой выл декабрьский ветер, но форточки были открыты нараспашку, так как через них шла «дорога». В камере стоял дикий холод, тем не менее я без слов приложил к свитеру две пары шерстяных носок. Общими усилиями мы за вечер расплели всё по ниточке и намотали несколько клубков шерсти. Азиз с сокамерником принялся учить меня плести «коней».

— Дорога для арестанта — святое. Есть дорога, будет и грев. А потому каждый порядочный арестант должен уметь ставить дорогу, — рассказывал Азиз, растягивая по большому кругу камеры бесконечную нить моего бывшего свитера.

Когда нить из клубка сделала по камере с десяток оборотов, Азиз обрезал пучок, завязал на конце узел, продел в него шариковую ручку и принялся её вертеть, закручивая нити в толстый канат.

Через пару часов у нас в камере был десятиметровый прочный конь для будущей дороги.

Вечером местный ответственный за дорогу ловко закинул канат в соседнюю камеру и в привязанных носках «поскакали» важные груза и малявы.

Уже через несколько дней я стал полноценным «дорожником» и с жадным любопытством «репортёра под прикрытием» постигал неизведанный мне ранее мир АУЕ*.

…продолжение следует

_______________________________________________

* АУЕ — запрещенное в России международное движение. Признано экстремистской организацией по решению Верховного суда РФ от 17 августа 2020 года.

Источник: https://www.ridus.ru/news/335996

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.