Пойти на дорогу в тюрьме

Что такое «дороги» в тюрьме?

Пойти на дорогу в тюрьме

В условиях исправительных колоний, где заключенные содержатся в больших бараках, коммуникации между ними происходят естественным образом. Ограничений для общения немного и касаются они, в основном, времени суток, когда перемещения по лагерю запрещены.

Сложнее дело обстоит в следственных изоляторах и крытых тюрьмах, где заключённых содержат в изолированных камерах. Необходимость передачи информации из камеры в камеру заставляет арестантов идти на всевозможные ухищрения. О наиболее распространённых из них расскажем далее.

  • Ноги
  • Воздух
  • Канализация
  • «Кобуры»
  • Борьба с нелегальной связью

Ноги

Наиболее простой способ передачи записок между камерами – через обслуживающий персонал. В изоляторах еду разносят по камерам.

Следовательно, «баландёр» (разносчик пищи) и уборщик коридоров имеют доступ к значительной части тюрьмы.

Несмотря на то, что во время раздачи пищи рядом с «баландёром» находится надзиратель, арестанты умудряются передать ему записку, которую он отдаст в другую камеру.

Однако, у такого метода есть один большой недостаток – хозяйственные работники занимают эти должности по договорённости с администрацией СИЗО. То есть они являются так называемыми «красными» заключёнными.

Обычно, такую работу получают те, кто не захотел ехать по этапу в колонию после вынесения приговора, а остался отбывать срок в изоляторе. Взамен за согласие оставить заключённого в тюрьме сотрудники администрации потребуют от него оказания определённых услуг.

Чаще всего речь идёт о сообщении информации о других арестантах.

Поэтому передача записок через уборщика или раздающего пищу опасна. Записка может оказаться в руках администрации.

Воздух

Этот способ связи между камерами очень сложный и требует от заключённых определённой сноровки. Суть метода в передаче записок по верёвкам через окна камеры.

Наиболее простой вариант – нить с грузом, к которому привязана записка, спускают через окно. Такой метод хорош для связи с камерами находящимися внизу. С боковыми камерами связаться таким способом значительно сложнее.

Верёвку нужно раскручивать, а адресат должен её пытаться поймать. Поскольку в большинстве изоляторов окна оборудованы двумя решётками, то просунуть руку через них, чтобы поймать верёвку становится крайне сложной задачей.

Из положения выходят с помощью специальной «удочки», склеенной мылом из скрученных газет или журнальных страниц.

В любом случае данный способ связи непрост. Поймать раскрученную верёвку «удочкой» удаётся далеко не с первого раза. А если передать записку нужно не в соседнюю камеру, а далеко по коридору, то задача может натолкнуться на непреодолимое препятствие в виде пустых камер или камер, в которых нет знакомых арестантов.

Кстати, прежде чем передавать информацию, нужно договориться с жителями соседней камеры. Для этого используют систему стуков через стену. Если договориться необходимо с камерой напротив, то приходится перекрикиваться, а в дальнейшем использовать сигналы руками.

Есть вопрос к юристу? Спросите прямо сейчас, позвоните и получите бесплатную консультацию от ведущих юристов вашего города. Мы ответим на ваши вопросы быстро и постараемся помочь именно с вашим конкретным случаем.

Телефон в Москве и Московской области:
+7 (495) 266-02-45

Телефон в Санкт-Петербурге и Ленинградская области:
+7 (812) 603-78-25

Бесплатная горячая линия по всей России:
8 (800) 301-39-20

Несмотря на, казалось бы, непреодолимую сложность передачи записок в камеру корпуса напротив, заключённые умудряются сделать и это. Инструментом служит скрученная из газет трубка. Она может достигать 2 метров в длину.

Через эту трубку запускают волан с утяжелителем из хлебного мякиша. К волану прикреплена верёвка. Арестанты с большой силой лёгких умудряются запустить такой груз на расстояние 15-20 метров. В окне противоположной камеры ловят волан.

Так между ними появляется натянутая верёвка, по которой можно передавать различные грузы.

Такой канал связи прерывают только в случае обыска. То есть он может действовать определённое время, если не будет обнаружен оперативниками.

Канализация

Данный способ связи распространён, несмотря на определённые противоречия с уголовными «понятиями». Считается недопустимым использовать любую вещь, упавшую в унитаз. Но при этом грузы, переданные через него, почему-то считаются «чистыми». А передают даже чай и сигареты, закрученные в большое количество полиэтиленовых пакетов.

Сама система передачи по канализации довольно сложна. Для этого используют специальную верёвку, сплетённую из прочных нитей. Их берут из одежды, обязательно используя хотя бы одну капроновую нитку.

На конце нити делается конструкция из спичек, которая служит для её вылавливания из канализации.

Перед смывом верёвки об этом сообщают в соседнюю камеру, где её вылавливают своей такой же конструкцией.

«Кобуры»

Наиболее простой метод передать что-либо – пробить отверстие в стене камеры. Но, естественно, это проще всего найти, и наказание за него будет достаточно строгим, ведь подобные действия разрушают здание тюрьмы.

Поэтому подобные каналы связи встречаются редко и только в очень старых тюрьмах, где пробить стену намного проще, чем в современных бетонных зданиях.

Борьба с нелегальной связью

Администрация СИЗО и крытых тюрем стремится пресекать любые неофициальные каналы связи между заключёнными. Делает она это достаточно успешно.

Пробитые в стенах отверстия заваривают металлическими трубами, а заключённых из камер, использовавших этот канал связи переводят в худшие условия.

Верёвки, переброшенные между камерами, обрывают. Для этого используют длинные шесты, которыми цепляют верёвки снизу или сверху. При обрыве сверху, заключённые редко успевают это заметить, теряя и канал связи и груз, который могут в этот момент по нему передавать.

Когда же обрывать «дорогу» пытаются снизу, то иногда это удаётся заметить заранее. В таком случае, выполняющего эту задачу человека могут облить нечистотами. Кстати, обрывом «дорог» занимаются не сотрудники администрации, а заключённые, выполняющие их указания.

В советское время пресекали саму возможность создания таких каналов связи. Для этого на окна камер наваривали полоски металла так, чтобы через них не удавалось просунуть руку. В результате в камерах было очень сыро и тускло, но и передать что-либо по воздуху не получалось.

Меньше всего борются с использованием канализации как канала связи. Но там у арестантов встречается естественный враг – крысы, которые обрывают канаты и съедают грузы.

Источник: https://ruadvocate.ru/zhizn-v-tyurmax/chto-takoe-dorogi-v-tyurme/

Тайные способы связи

Пойти на дорогу в тюрьме

Сегодня трудно переоценить значение связи. Уголовный мир тоже не скупиться на приобретение новейших средств коммуникации, прекрасно понимая , какую роль они играют в жизни.

Нужно всегда помнить, что преступный мир изобретателен – и изощрен. Среди уголовников есть не мало людей, очень одаренных, которые без всяких там компьютеров и социологических опросов безошибочно просчитывают свое окружение и делают точнейшие прогнозы.

Они прекрасные психологи, и поведение начальников отрядов в ИТК, работников оперативных частей и других сотрудников правоохранительных органов для них ожидаемо, предсказуемо. И не дай Бог, нащупают слабину, соберут на кого-нибудь из людей в погонах компрометирующий материал!..

Свою жертву преступный мир хватает мертвой хваткой и выжимает их нее все, что можно и нельзя. Эти несчастные, попавшие на крючок, передаются уходящим на этап заключенными по наследству остающимся товарищам.

Вот и несутся, исправно рассылаются из тюрем, изоляторов, прочих мест лишения свободы прямо на хазы преступников их ксивы и малявы из-за решетки…

Существуют и другие способы связи у осужденных. Это и элементарная перекличка камер через окна ( ее не в силах заглушить даже специально поставленные для этого вентиляторы). И стрельба из духовых бумажных трубок, склеенных тут же, в камере, в окна камер напротив, и надписи, предусмотрительно оставляемые на полу, на стенах прогулочных двориков, и многое другое.

Осужденные и подследственные выбирают из своей среды специалистов, которые занимаются изучением возможностей установления связи, обеспечивают ее, следят за безопасностью.

Вот любопытнейший рассказ опытного заключенного:

«Дорога – это самое ценное, что есть в тюрьме. Это как система кровообращения. Каждая хата (камера) должна иметь Дорогу (связь). Если же не имеет – это позор.

Такая хата называется лунявой, считается, что в ней луни сидят, анне пацаны. Лунявок обычно в тюрьме несколько, туда собираются все обиженные, все кто из своей хаты выломился, обратился к контролеру.

Опера их собирают вместе. Впрочем, иногда и лунявые имеют дорогу.

В целом по тюрьме за существование и сохранность Дороги отвечает так называемая Индия. Она находится в СИЗО на первом корпусе ( речь в данном случае идет о рижской тюрьме). Эта хата строгая, там все перевостольники собраны из ранее судимых. Как им удается подобраться в одну хату? Так опера специально собирают, чтобы не было беспредела. В принципе, здесь есть много непонятного. Вот Дорога.

Это – веревка, которая натянутая по наружной стене корпуса следственного изолятора. Администрация не может ее не видеть! Каждая хата имеет четыре дороги: вверх, вниз, влево и вправо, короче, во все соседние хаты протянуты веревки. По ним движутся мешочки с ксивами, посылочками и так далее.

Подельники, разведенные по разным камерам, спокойно договариваются друг с другом о совместных показаниях…

Да время от времени менты устраивают облавы, срывают веревки, но все это авралами, хотя в их обязанностях полностью исключить существование Дороги.

В хатах полную ответственность за функционирование Дороги несет первый стол. Именно он ставит коней (тех, кто смотрит за Дорогой) в привилегированное положение. Конями, кстати, называют как людей, гоняющих мешочки, так и сами эти мешочки.

Если для коней создается экстремальная ситуация, то в улаживании этого дела принимает участие вся хата. Конь занят дорогой и приказывает дежурному: «Сделай Федю!» Дежурный идет на Федю, то есть становится у двери в камеру. Допустим, он услышал, что кто-то приближается к двери.

Тут же командует: «Все к решке!» На это реагируют четвертый и пятой столы, создают толпу у двери и успевают закрыть окно. Двое держат дверь и всячески препятствуют ее открытию.

В этот момент конь может приказать даже первому столу – стукнуть, например, в стену, чтобы предупредить соседнюю хату об опасности.

Об Индии. Их вообще-то две. В одной собраны те, кто сидит по первому разу, в другой – кто уже новичок. Индия строгого режима и отвечает за изолятор. В ней сосредоточена вся информация, туда обращаются за советом, за ней последнее слово при любых конфликтах. В Индию обязательно направляются подогревы: сало, сахар и прочее.

Решение человека из Индии является окончательным для прочих и обжалованию не подлежит. Индия решает глобальные разборки. Если же речь идет о чем-то не очень важном, то спрашивают совета у Тюрьмы. Это своеобразная игра в демократию. Понятно и так, что намерены, например, запарафинить человека или на парашу посадить.

Но чтобы не было момента личного участия, обращаются к Тюрьме. Ага, референдум!

Делается это так. Тот, кто спрашивает, вылезает на решетку и кричит: «Тюрьма , что делать?» И любой первый голос, который отзовется и выскажет свое мнение, будет определяющим.

Это как бы высшее решение голос, голос Тюрьмы! И даже первый стол уже не в состоянии отменить его. Хоть тут и просматривается явный произвол, все будет в точности исполнено.

Даже если Тюрьма решит повесить или вскрыть бедняге вены! Но обычно Тюрьма та не откликается…»

Надо помнить, что по разным причинам способы тайной передачи информации часто меняются, но обычно за основу принимаются все же старые, отработанные, накатанные.

Условно можно разделить их на две группы:

  1. Способы письменной связи:    Письмо при помощи средств, не оставляющих следов.    Письмо при помощи вспомогательных материалов.

       Письмо при помощи шифров.

  2. Способы звуковой связи – главным образом, при помощи особого воровского жаргона, так называемого блатной музыки.

По материалам Л.А.Мильяненков
По ту сторону закона
энциклопедия преступного мира

Источник: http://www.tyurma.com/svyaz/tainye-sposoby-svyazi

Новичку на зоне или как сидят первоходы

Пойти на дорогу в тюрьме

Как говорится от сумы и от тюрьмы не зарекайся, такое выражение можно встретить в любой точке России. И как говорится данное выражение не беспочвенное. Попасть на зону может любой человек, все зависит от того, попадает он туда умышленно, кто то преднамеренно, а кто то случайно. Случаев бывает очень много, но суть остается одна, следствие, суд, срок, судимость.

Но вот вопрос обсуждения стоит таким образом, как же отбывают наказание первоходы, что их там встречает и что может произойти. Просто все говорят по разному.

Кто то уверяет, что сейчас не важно по какой статье попасть и сидеть, а кто то говорит, зависит от человека и его собственного достоинства, но вот некоторые уверяют, что важно какая именно статья и как себя с самого начала ведет человек.

К примеру, взято с другого сайта обсуждение:

15 заповедей по выживанию для первохода или как вести себя в тюрьме?

Как выжить первоходу на зоне?

Итак, ознакомившись с тюремным миром в общих чертах, начнем наше путешествие глазами первохода.

Карантин

После суда и этапирования, каждый осужденный попадает в карантин продолжительностью примерно две недели. Крайне неприятное место, но это необходимо просто перетерпеть и пережить: потом уже на самой зоне будет легче.

Перед помещением в карантин Вас внимательно и пристрастно обыщут: грубо и неприятно, но от этого никуда не деться, перетерпите. После чего оформят ваши личные данные и поместят в камеру. Уже на карантине можно приблизительно понять, какие порядки царят в колонии в целом.

В красных зонах вновь прибывших могут беспричинно избивать весь срок карантина: делается это, чтобы подавить волю человека и по возможности склонить его к сотрудничеству того или иного рода, а также «прощупать» на наличие денег.

Не рекомендуется соглашаться на какие-либо сделки в этот период, например, на покупку хорошей должности на промзоне, или на «вип-хату», или другие привилегии, даже если у Вас есть деньги на это:

Во-первых, могут просто обмануть, и вернуть деньги потом уже не удастся.

Во-вторых, если и не обманут, то потом Вы станете дойной коровой на весь срок заключения и уже не сможете сказать, что у Вас денег нет.

Просто переживите эти две недели как-нибудь. А потом, выйдя из карантина, немного освоившись и узнав что к чему, можете начать заключать такие сделки с теми людьми, которые реально что-то решают, и по относительно адекватным ценам.

Источник: https://pravovoi.center/ugolovnoe-pravo/nakazanie/lishenie-svobody/pervokhod pravovoi.center © 

Так же вот ниже описывается на одном из интрнет ресурсов, какие ошибки не нужно совершать первоходам:

10 место

Прежде чем поздороваться, за это по голове не бьют, спросите, кто ты по жизни?

9 место

Нельзя брать у первого попавшегося сигареты или какие-либо другие предметы обихода, кружку. Лучше задать вопрос, который был обозначен вверху, а иначе передать вещи может добродетель из-за которого жить Вам в петушином углу.

7 место

Туалет место вонючее, с одной стороны, а с другой -сакральное. Пошли на туалет (т.е. на светланку) — посмотрите, общая масса чем занимается. Кушает или нет. Если идете по-маленькому, то можно этого не делать. Ну а если по большому, то в обязательном порядке, иначе с Вас за это могут жестко спросить.

6 место

Опять туалет. Сходили Вы на него — помойте руки. В противном случае сокамерники плохо будут о думать о вашей персоне. В глаза скажут не все, а осадочек останется и не только на руках.

5 место

Если сосед пошел в туалет по тяжелому, то не вздумайте чистить зубы. Во-первых в тюрьме это неприлично. Во-вторых, могут подарить миску с дырочкой.

4 место

Нельзя с обиженными кушать за одной платформой, т.е. за столом. Опытный арестант спросит: «ТЫ кто?». Петух ему честно ответит, после чего опытный арестант пошлет его куда подальше.

3 место

Заходя в камеру, Вы о ней ничего не знаете, поскольку администрация ситуацию лично никому не докладывает. Камера может быть цветная или черная. Вы здороваетесь. Вам говорят: Тащи булки сюда. Подходите, вам протянут руку, но прежде спросите: По жизни все нормально? За такие вопросы по голове не бьют.

2 место

Если в камере больше 25-30 человек, а 2-3 человека обиженные, то не притрагивайтесь к уборке в камере. Петухам так же выделяется с общего стола чай, курить, конфетки. С опущенным не стоит чай рядом пить или курить. Как говорят старые арестанты: по незнанке КТ. Вцепятся в Вас и будете Вы не правы. Поедете, как говится, к своим.

1 место

Не хрен хвастаться какой Вы крутой любовник. Ныряли ВЫ в пилотку, лизали то, что люди не лижут — дорога в петушиный угол. Лучше молчать.

Будь Вы хоть на тюрьме, хоть в зоне не давайте никогда и никому повода и не лезьте никогда в кружку к обиженному. Встали ночью — захотели чай, а кипятильник один висит. Лучше не брать его, а то он может оказаться собственностью петушиной братии. Встает главпетух и говорит: «Милости прошу к нашему шалашу.»

Источник: https://yurlitsa.ru/popular-discussions/novichku-na-zone-ili-kak-sidyat-pervokhody-2544/

Дороги: как работает межкамерная связь в тюрьме

Пойти на дорогу в тюрьме

Вообще, действующие во всех изоляторах нашей страны «Правила внутреннего распорядка» (ПВР) категорически запрещают межкамерную связь.

Её наличие, по сути своей, противоречит самому смыслу изоляции подозреваемых и обвиняемых, ведь по «дорогам» можно договариваться с подельниками, угрожать потерпевшим, влиять на ход следствия и так далее.

И на самом деле – всё это действительно происходит. Так почему же в большинстве изоляторов не дают реального отпора межкамерной связи?

Что такое дороги в тюрьме?

Дорогами (

Источник: https://znbm.ru/dorogi-kak-rabotaet-mezhkamernaja-svjaz-v-tjurme/

«В камере ты рассказываешь всё — тебе либо верят, либо нет»: Сергей Семёнов — о тюремном общении

Пойти на дорогу в тюрьме

В 2016 году суд приговорил студента Сергея Семёнова к восьми годам колонии строгого режима за изнасилование на тот момент несовершеннолетней Дианы Шурыгиной. История его преступления вызвала широкий общественный резонанс, а вина многократно подвергалась сомнению в СМИ.

Апелляционная инстанция снизила срок пребывания Семёнова в заключении до трёх лет и трёх месяцев колонии общего режима. А через год молодого человека освободили условно-досрочно.

Какой приём ждал Сергея в камере, где не жалуют насильников, почему его отпустили по УДО и что подтолкнуло его заняться правозащитной работой — обо всём этом герой рассказал лично в рамках проекта «Освобождённые» Марии Бутиной.

— Как с университетской скамьи можно попасть на нары?

— Легко, как оказалось. Многие знают эту историю. Познакомились с девочкой, случился обоюдный половой акт. Потом написали заявление и меня обвинили в изнасиловании.

— Для чего?

— Я думаю, что с целью вымогательства.

— Ты был под домашним арестом до суда или тебя сразу взяли под стражу?

— Я был под домашним арестом на протяжении восьми месяцев. Потом — да, меня взяли под стражу, и я пробыл два месяца в СИЗО до апелляции. Затем меня отправили в колонию, где я пробыл 11 месяцев.

— На суде ты был уверен, что всё пройдёт хорошо?

— Изначально, когда шло следствие, я был уверен, что до суда не дойдёт. У меня был огромный багаж доказательств, что я невиновен. И я свято верил, что в суде всем этим доказательствам поверят. Но, как оказалось, это было абсолютно не так.

— В какой момент ты понял, что что-то пошло не так?

— Во время приговора, когда судья начала зачитывать статью.

Наказание по этой статье — от восьми лет (Сергея Семёнова признали виновным в преступлениях, предусмотренных двумя статьями УК РФ: 131-й («Изнасилование») и 132-й («Насильственные действия сексуального характера». — RT).

Я всё равно надеялся, что мне дадут меньше. Но когда она мне сказала: «Восемь лет», я испытал шок. Я ничего не понимал: что, как, неужели?! Буквально 15 минут назад я был на воле, а теперь полицейские мне надевают наручники.

— Тебе дали восемь лет, а тут вдруг апелляция, да ещё и УДО?

— В принципе, у нас в России есть мораторий на некоторые статьи в плане УДО. И по статье «Изнасилование» по УДО не отпускают никого. Абсолютно. Я из своего лагеря ушёл, по-моему, первый за 15 лет. 

— С чем это связано?

— Опять же, наверное, помог резонанс. Вышла программа. Видимо, людей как-то что-то зацепило. И если бы не осветили эту проблему, я на 150% уверен, что сидел бы все восемь лет.

— Самое, наверное, страшное для человека, которому вменяют статью «Изнасилование», — это попасть в камеру. К таким людям относятся особым образом — их «опускают».

— Я объясню сейчас. Начнём с того, что это достаточно старое такое мнение. Это было поголовно где-то, наверное, в 1980-х…

— Те, кто был в тех местах, скажут, что ты не прав. Ты попадаешь в камеру, тебя спрашивают: «Ты за что?»

— Ты говоришь: «Меня обвинили в изнасиловании». Они начинают выискивать все подробности о тебе.

— Что спрашивают?

— Ты рассказываешь всё — тебе либо верят, либо не верят.

— Тебе поверили?

— Мне — да.

— Ты провёл два месяца в СИЗО?

— Да.

— Расскажи, как это было?

— Я заехал в камеру, меня сразу накормили.

— Чем?

— Колбасой, сыром. Я поел. Со мной сидели Лёша, Сергей и Вазых. Лёша был просто бешеный, импульсивный человек. Поначалу он такой: «Вот, ты сидишь! Давай, нам что-то надо делать!» Постоянно надо чем-то заниматься… Ты знаешь, когда плохо, люди говорят: «Иди работай, и тебе станет легче».

— Что вы делали, чтобы отвлечься?

— Катали «дороги».

Также по теме

Жизнь после Шурыгиной: чем занимается на свободе отсидевший за скандальное изнасилование Сергей Семёнов

Скандал вокруг дела об изнасиловании Дианы Шурыгиной давно угас, но ставшее нарицательным имя девушки до сих пор периодически мелькает…

— Что такое «дороги»?

— «Дороги» — это «малявы», записки для общения между камерами, между ребятами, которые там сидят. Для этого нужны нитки. Мы брали шерстяные носки, распарывали их и плели прочные ниточки. Это такой трудоёмкий процесс, который может занять день-два. Но тем не менее это помогает отвлечься.

— Что писали в записках?                

— Знакомились: «Привет, я Серёга». А тебе там: «Привет, Серёга, я такой-то, живу там-то». Обычное общение абсолютно.

— Это же незаконно?

— Мне кажется, все этим занимаются. Конечно, были какие-то акты нарушения, но никто на них внимания не обращал.

— Какие условия были в камере?

— Камера была, по-моему, на шесть человек… Небольшая, вроде бы тесно, вроде бы хватает.

— На условия не жаловались? Из окошка не дуло?

— Из-за того, что катали эти «дороги», стёкол, небольших рамочек не было. Мы их снимали.

— Но ты же зимой мёрз?

— Зимой — да. Но все эти проёмы мы закрывали книгами.

— То есть в холоде в камере виноваты были вы?

— Да.

— Тебя там били, пытали, издевались?

— Меня побили два раза.

— За что?

— Ну как побили. Это были сотрудники. Нас вывели на шмон — обыск. Меня прижали к стене. И один из сотрудников, я помню, сказал: «Ноги шире». Надо было широко встать и руки вывернуть полностью. Но как бы ты широко ни встал, всё равно разбегутся и начинают тебя распинывать.

— Это было один раз, а второй?

— Второй раз там же. То есть поваляли, но никогда там не били, я бы сказал.

— За что так?

— Нарушали. За «дороги», общение, шум. У нас свет в камере должен гореть постоянно. Мы не могли уснуть и выкручивали лампочку.

— Кто виноват-то был?

— Все по очереди. Всех вытаскивали — никто не признаётся. Значит, виноваты все.

— Ты работал в колонии?

— Я учился на сварщика. Там было училище — ПТУ.

— Сейчас ты профессиональный сварщик по среднему специальному образованию?

— Да.

— Каким было качество образования?

— Там были и теория, и практика. Всему учили.

— На кого ещё учился?

— Я отучился на швею, намотчика проволоки, стропальщика. Курсы были по два-три месяца. Занять своё время — почему бы нет.

— Сколько тебе платили за работу? «Минималку»?

— «Минималку», но что-то забирала колония. За содержание, проживание. И у тебя остаётся 1300 рублей.

— Есть ли какие-то универсальные правила выживания в тюрьме?

— Например, если у тебя есть что-то запретное (это может быть элемент одежды), лучше, чтобы это не увидели те, кому не надо. У меня из запретного была куртка с молнией. По-моему, у единственного. Её перешили из моей робы на «швейке». Местные сотрудники на неё закрывали глаза, но если приезжала какая-то крутая проверка, то я надевал другую куртку.

— То есть первое — не демонстрируй?

— Да. Второе. В лагере разные касты, в том числе каста «опущенных». На кухне есть стол для «опущенных», а есть для обычных заключённых. И если, к примеру, я взял свой стакан и случайно поставил на стол «опущенных», я уже не могу его взять. А если возьму и выпью из него, то, соответственно, попаду к этим товарищам.

— И подняться из этой касты уже нельзя?

— Нет.        

— В какой касте был ты?

— «Мужики». Просто люди.

— А третье правило?

— Распорядок. Если ты поел, должен за собой обязательно убрать.

— Тебе писали письма?

— Да, очень много.

— Были хорошие и плохие?

— Ни одного плохого не было. Были письма со словами поддержки. С кем-то я даже общался, отвечал.

— А в камере как общались друг с другом?

— Бывало, прикалывались друг над другом. В СИЗО, например, чтобы получить какие-то продукты из камеры хранения, нужно писать всегда заявление. К нам как-то заехал парень. И ему посоветовали написать заявление на поход в гипермаркет. «Вот сейчас тебя из тюрьмы выведут в «Ашан». Мы тебе денег скинем на карточку.

Ты нам купи это и это». Список ему написали, что надо купить. Он такой: «Что, меня правда в «Ашан» поведут?» — «Да, правда. Главное, заявление напиши!» Пишет заявление: «Начальнику СИЗО. Прошу выпустить меня, такого-то, в магазин «Ашан» для покупки тех-то принадлежностей…» — «Кавычки поставь, а то не поймёт».

Он прикладывает список, что нужно купить. Отдаёт его сотруднику. Сотрудник: «Сейчас, подожди, через полчасика пойдём. Одевайся пока». Они тоже с юмором ко всему этому относились. Он одевается: «Ну, когда уже? Он же закроется скоро!» — «Подожди, подожди. Там зеков пускают после закрытия, чтобы ничего не натворили».

Он сидел и ждал — весело было.

— Ты описываешь тюрьму, как детский лагерь. А были страшные моменты? 

— Очень было жалко стариков, которые там сидят. Во-первых, много было тех, кому не приносили передачки. Поэтому я всегда делился с такими стариками. Я помню, был дед — он наступил своей бабке на ногу.

А бабка написала на него заявление, что он её избил. Деда посадили. Мы читали его дело. Когда он первый раз писал на УДО, то рассчитывал, что уйдёт. Но ему отказали.

Я помню его несчастные глаза — до следующей попытки ему ждать полгода. Это было тяжело.

— В тюрьме у тебя произошла переоценка ценностей? Что-нибудь изменилось?

— Отношение к близким. Ты понимаешь, насколько ценна возможность встретиться и увидеть родных.

— В твоей судьбе большую роль сыграла твоя сестра Катя?

— Я считаю, что она сыграла основную роль в моей судьбе. Когда это только-только произошло, меня отправили под домашний арест. Мы с ней встретились, и я ей сказал, что не виноват. Она ответила: «Я тебе верю, и мне абсолютно не важно, хоть если бы там 100%-ные были какие-то доказательства твоей вины. Я бы всё равно тебе верила».

— Как ты думаешь, в России нужно реформировать закон, который касается сексуальных домогательств?

— У нас сейчас достаточно просто прийти и сказать: «Меня изнасиловали». И не важно, есть у тебя доказательства или нет. Человека закрывают. Только со слов.

— Ты слышал когда-нибудь про движение MeToo?

— Ну да, которое связано с Вайнштейном?

— Да. Несколько актрис через какое-то количество лет заявляют, что он принуждал их к действию сексуального характера и это нанесло им глубокие душевные раны. Как ты к этому относишься?

— Уделять внимание событию 15-летней давности, я считаю, абсурдно. Мое мнение: да, возможно, он домогался их. Но сейчас эти девицы просто хотят прославиться, за счёт этого они уже стали популярней. При этом обвинять мужиков в изнасиловании, домогательствах стало достаточно модным.

— Как ты занялся общественной деятельностью?

— Выйдя из тюрьмы, я действительно думал, что сейчас всё забудется. Но начали писать люди. Спрашивали совета: «Что вы делали в этой ситуации?» Я начал рассказывать. И понял: действительно, есть плюс от опыта, который я пережил и перенёс. Я могу им поделиться.

— Но бывают же ситуации, когда насилие действительно происходит. Разве люди не пытались тебя обмануть?

— Много, очень много кто пытается обмануть. Я всегда прошу прислать дело. Бывает, его читаешь, к примеру, а там раз — страницы нет. Ты: «А где эта страница?» — «Ну, не знаем». Через какое-то время понимаешь, что на этой странице всё самое интересное, что как бы обвиняло этого человека.

— Как ты себя ведёшь в этом случае?

— Если меня человек о чём-то просит, я всегда дам какой-то совет.

— У тебя юридическое образование?

— Я не юрист, но у меня есть знакомые ребята юристы, очень грамотные. Я им присылаю дело, они его изучают, дают аналитическую справку, что можно сделать.

— Сколько человек к тебе обратились?

— Наверное, сотни.

— Ты хотел бы, чтобы с тобой ничего этого не случилось?    

— Хочется, конечно, когда вспоминаешь то, как переживали родственники, как я переживал, вот эти нервы, стресс, вся эта боль. Но я понимаю, что без этого опыта, без всей этой истории я, возможно, не стал бы тем, кем теперь являюсь. И к тому же это судьба. Раз так случилось, что теперь? Поэтому я стараюсь об этом вообще не думать.

— Говорят, многие в тюрьме приходят к вере. Ты ходил там в храм?

— Я в храм ходил. Но я и до этого верил. Просто в тюрьме всё это усиливается, потому что осознаёшь: ты сидишь не просто так, а это тебе Бог дал испытание. И так гораздо, наверное, легче…

— Испытание или наказание?

— Испытание.

— Зачем?

— Чтобы проверить твою веру. Если у вас что-то плохое в жизни случилось, значит, вам Бог дал испытание, вы должны его преодолеть.

Источник: https://russian.rt.com/russia/article/802303-semyonov-butina-osvobozhdyonnye

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.