Первую помощь выведут из уголовного кодекса

Скр раскрыл содержание новой статьи ук за врачебные ошибки :: общество :: рбк

Первую помощь выведут из уголовного кодекса

После того как медицинские преступления будут сконцентрированы в одной статье УК, врачей больше не будут судить по ст.

109, 118 и 238 УК РФ («Причинение смерти по неосторожности», «Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности» и «Производство, хранение, перевозка либо сбыт товаров и продукции, выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности»), рассказал президент Национальной медицинской палаты Леонид Рошаль.

​Именно на эти три статьи приходится большинство случаев привлечения медиков к уголовной ответственности. «И потому придумано ввести вместо трех одну статью. Но я полагаю, что судить врачей, с тем чтобы их посадить, можно только в случае умышленного, подчеркну, умышленного вреда здоровью», — сказал Рошаль.

СКР не может не реагировать на жалобы граждан на врачей и медицинскую помощь, заметила в ответ и.о. руководителя управления взаимодействия со СМИ комитета Светлана Петренко.

За последние пять лет таких обращений стало в три раза больше — их количество выросло с двух до шести тысяч, рассказала она. «В каждом конкретном случае мы организовываем проверку.

Далеко не по каждому такому случаю возбуждается уголовное дело, а из всего объема уголовных дел в суд уходит только 10%. То есть в 90% случаев уголовные дела против врачей прекращаются», — отметила она.

Против отдельной статьи для медицинских работников на конференции выступил медицинский юрист Иван Печерей. «Получается, что каждый врач, выходя на работу каждый день, осуществляя свои профессиональные обязанности, фактически оказывается потенциальным преступником, а его профессиональная деятельность рассматривается как сфера преступления», — сказал он.

В 2017 году в суд было направлено 175 уголовных дел, связанных с врачебными ошибками, следует из презентации СКР, представленной на конференции. Это на 11 больше, чем в 2016 году. Количество жалоб на медицинскую помощь в СКР в 2017 году составило 6050. Это на 1100 больше, чем годом ранее. В 2012 году их было только 2100.

Большинство осужденных в 2017 году врачей (74,7%) обвинялись в причинении смерти по неосторожности (ст.109 УК). В оказании услуг, не отвечающим требованиям безопасности (ст. 238 УК), — 10,9%. Еще 6,3% подозревались в причинении тяжкого вреда по неосторожности (ст. 118 УК). Оставшиеся проходили по статьям о халатности и неоказании помощи больному.

Слишком широко

У врачебного сообщества с СКР остаются разногласия в отношении предложенной статьи Уголовного кодекса, отметил Леонид Рошаль. В статье не указано, какие именно нарушения профессиональных обязанностей врача будут трактоваться как причина нанесения тяжкого вреда здоровью или смерти пациента. Ее формулировка оставляет возможности для очень широкого трактования.

По словам Рошаля, медицинскому сообществу также не нравится появление в этой статье термина «плод». «Если мы оставим статью в таком виде, в котором она предлагается сейчас, из профессии уйдут врачи-акушеры», — сказал он.

Следственный комитет не будет привлекать медицинских работников к уголовной ответственности за врачебные ошибки, несколько раз заявил в ходе конференции замруководителя главного управления криминалистики СКР Анатолий Сазонов.

«Мы привлекаем к уголовной ответственности медицинских работников, которые допустили грубейшие нарушения стандартов и протоколов лечения, — пояснил он.

​— Что касается термина «плод человека», то мы готовы с медицинским сообществом это обсуждать и приходить к консенсусу», — заявил Сазонов.

Отдельно он отметил, что СКР отказался от «усиленно навязываемых предложений» о привлечении врачей к уголовной ответственности за причинение легкого и среднего вреда здоровью. Сазонов не раскрыл, кто навязывал СКР такие нормы.

Леонид Рошаль отметил, что все изменения в УК, обсуждаемые со Следственным комитетом, пока далеки от финального варианта. Работу с СКР врач назвал конструктивной.

При этом Национальная медицинская палата продолжит настаивать на том, что решать, может ли врач заниматься профессиональной деятельностью, должен не суд, а «профессиональное врачебное объединение, как это происходит в других странах», резюмировал Рошаль.

Дискуссия о необходимости изменить статьи об уголовной ответственности за ятрогенные преступления обострилась после резонансного дела ​врача-гематолога ЕленыМисюриной. В 2013 году она провела забор костного мозга у пациента с несколькими сложными диагнозами, в том числе с онкологическим. Вскоре после процедуры пациент скончался.

По версии следствия, причиной смерти мужчины стала врачебная ошибка: Мисюрина якобы могла проколоть сосуд иглой и вызвать у пациента внутреннее кровотечение.
В январе 2018 года Мисюрину приговорили к двум годам колонии: суд признал ее виновной во врачебной ошибке, повлекшей смерть пациента. Приговор суда вызвал резкую критику со стороны медиков.

После выступлений в защиту Мисюриной главврачей столичных больниц и ведущих медиков к критике приговора также присоединились московские власти в лице мэра Сергея Собянина и его заместителя Леонида Печатникова, а также еще ряд федеральных политиков.

В апреле Московский городской суд отменил приговор в отношении Мисюриной и вернул дело в прокуратуру для устранения процессуальных нарушений.

Источник: https://www.rbc.ru/society/19/07/2018/5b5072cc9a7947a9996679f0

Первая Помощь. Пост№1 (Юридические аспекты)

Первую помощь выведут из уголовного кодекса

Компьютерное пиратство – это не санкционированное правообладателем копирование, распространение или использование ПО в личных целях или для решения бизнес-задач.

Попытки сэкономить на программном обеспечении (например, скачать Windows бесплатно из торрент-сетей) приводят к тому, что на компьютере пользователя появляется пиратский софт, потенциально опасный для ПК и личных данных пользователя.

Microsoft ©

На фоне широко развернувшейся в последнее время антипиратской кампании, думаю многим будет небезынтересно прочитать эту статью.

В стране развернута массовая кампания по борьбе с нарушениями авторских прав. Как всегда, не обходится без перегибов. С милиции требуют раскрываемость по ст.146 УК. И милиция ее дает, не слишком считаясь при этом с законом (о справедливости лучше вообще молчать).

Состав преступления

Части 2 и 3 статьи 146 УК предусматривают наказание за нарушение авторских прав в крупном и особо крупном размере соответственно. Крупным размером считается стоимость распространяемых контрафактных экземпляров или нарушенных прав, превышающая 50 тысяч рублей, особо крупным – свыше 250 тысяч.

Нарушение на сумму меньше 50 тысяч не является уголовным преступлением.

Это административное правонарушение, милиция ими занимается неохотно, поскольку, в отличие от уголовных дел, никак не влияют на цифры отчетности, ради которых, собственно, органы внутренних дел и работают.

(Но если кто-то все-таки попадется, на него оформят административный протокол, а компьютеры могут даже конфисковать, как “контрафактные экземпляры произведений”).

Что такое проверочная закупка?

Самым простым методом слепить уголовное дело по ст. 146 является проверочная закупка – один из видов оперативно розыскных мероприятий (ОРМ), предусмотренный законом “Об оперативно-розыскной деятельности” (п. 4 ст. 6). Чтобы выполнить установленный план по уголовным делам, милиция вынуждена использовать только самые простые и быстрые способы поимки “пиратов”.

Главный из этих методов – проверочная закупка (не путать с контрольной закупкой). Метод прост: обзваниваются те, кто дал объявления об установке программ, настройке компьютеров, а за неимением таковых – о любых услугах, связанных с компьютерами.

Подставной покупатель просит установить программы. После установки составляется протокол, затем следователь возбуждает уголовное дело.

Признаки проверочной закупки

Есть несколько признаков, позволяющих довольно уверенно отличить проверочную закупку от обычного заказа.

Вас непременно попросят установить программы на сумму свыше 50 000 рублей. Обычно берут какую-нибудь дорогую программу типа “1С:Комплексная поставка”, “Компас-3D” или “Photoshop”. Иногда заказывают набор из нескольких программ.

Иногда просят поставить программы на несколько компьютеров. В сумме обязательно должно выйти больше 50 000, иначе милиционеры сработают (по их счету) “вхолостую”.

Явное несоответствие заказанной программы потребностям “заказчика” есть важный признак засады.

Заявка часто бывает не срочная, а на следующий день или через несколько дней: милиционерам нужно подготовиться, найти понятых, установить камеру, пометить деньги и т.п.

Компьютер, на который вам предложат инсталлировать программы, не похож на рабочий, постоянно используемый. Он будет “чистый”: с одной только ОС или даже без нее. Так проще доказывать преступление.

Осмотр компьютера “до”, осмотр или экспертиза “после” – появившиеся на диске программы считаются незаконно скопированными.

Понятые в случае необходимости подтвердят: перед визитом “инсталлятора” на компьютере программ не было вообще, а после визита – появились.

Во время телефонного разговора и/или при проведении закупки вас непременно будут спрашивать, являются ли устанавливаемые программы лицензионными или контрафактными. Для доказательства вины крайне важно, чтобы подозреваемый в той или иной форме признал, что ему известно о нарушении авторских прав.

Обычного клиента этот вопрос нисколько не беспокоит, его больше волнует цена услуги. Милиционеров – наоборот, цена не интересует, а происхождение программ – очень.

В комнате с компьютером кроме “заказчика” будут присутствовать еще не менее двух лиц (понятые), либо там будет вестись видеозапись. Скрытую камеру обнаружить нелегко, но если рядом тусуются без видимой цели какие-то люди, это должно насторожить.

В последнее время работники милиции используют также упрощенный вариант проверочной закупки: просят человека записать и продать диск с программами. В некоторых регионах, где суды не слишком требовательны по части доказанности преступления, такие дела проходят.

Кроме этого, встречаются “закупки” подержанных компьютеров целиком: милиционеры звонят по объявлению и интересуются, а есть ли на продаваемом компьютере такие-то программы. Продавцу предлагают установить их, обещая в этом (и только в этом) случае купить компьютер за хорошую цену.

Нарушения

Проверочные закупки и следствие по делу редко проводятся в строгом соответствии с законом. Царящая в органах “палочная система” просто не дает ни времени, ни средств соблюдать закон.

Чтобы гарантированно возбудить уголовное дело, повсеместно применяются различные способы завышения размера преступления. Например, некорректная оценка стоимости программ, проводимая не экспертом-оценщиком, а потерпевшим.

Другое распространенное нарушение – использование провокации при проведении проверочной закупки.

Когда работник милиции, получив отказ, начинает уговаривать инсталлятора (настройщика, ремонтника или просто пользователя, продающего свой компьютер) поставить нужные программы.

Уговоры часто действуют, человек идет на преступление, которого при иных условиях бы не совершил. Это и есть провокация.

Вопрос о провокации в ходе проверочной закупки был разъяснён Верховным судом на примере дел о сбыте наркотиков. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2006 г. – 14 говорится:

“Результаты оперативно-розыскного мероприятия могут быть положены в основу приговора, если они получены в соответствии с требованиями закона и свидетельствуют о наличии у виновного умысла на незаконный оборот наркотических средств или психотропных веществ, сформировавшегося независимо от деятельности сотрудников оперативных подразделений, а также о проведении лицом всех подготовительных действий, необходимых для совершения противоправного деяния.”

Кроме этого, около двух лет назад в закон об ОРД были внесены изменения, в соответствии с которыми милиции запрещалось “подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий”.

(Как будто раньше они всем этим занимались потому что не было прямого запрета в законе.) Естественно, эффект от этих поправок был нулевым.

При проведении “закупок” контрафактных программ милиция этим запретом повсеместно пренебрегает.

Роль подстрекателя в “закупке” ПО даже больше, чем в случае с наркотиками. Сбыт наркотиков является уголовным преступлением в любом случае, независимо от размера, тогда как для состава преступления, предусмотренного ст. 146 УК, нужно программное обеспечение на сумму более пятидесяти тысяч рублей.

Именно поэтому милиционеры всегда просят установить что-нибудь дорогое: “1С: Предприятие”, “Фотошоп”, и т.п.

Часто инсталляторам помимо 146-й незаконно вменяют статьи УК 272 (неправомерный доступ) и 273 (вредоносные программы), которые не имеют “порога” в виде размера нарушения. Но такие нарушения – отдельная большая тема.

Все эти многочисленные и повсеместные нарушения делают порочной практику проверочных закупок для борьбы с нарушениями авторских прав. Делают ее неприемлемой вообще. Оттого автор и предостерегает всех инсталляторов, хотя небольшая часть из них, возможно, в самом деле заслуживает наказания.

Предохранение

Нетрудно вывести простые меры, которые позволят инсталлятору избежать милицейской засады и в то же время не распугать своей подозрительностью нормальных клиентов.

Никогда никому не устанавливайте ПО более чем на 50 тысяч рублей за один раз. Подавляющему большинству заказчиков дорогие и навороченные версии просто не нужны. Если, несмотря на ваши аргументы, настаивает, лучше откажитесь от этого клиента вообще.

При визите к клиенту не приносите с собой дистрибутивов разных программ “на всякий случай”. При квалификации деяния по ч.2 и 3 ст.146 учитываются не только установленные экземпляры программ, но также и носители с программами, которые хранятся или перевозятся “с целью сбыта”. В теории эту цель сбыта следует еще доказать, но на практике суды принимают слова обвинения и без доказательств.

Никогда и никому не говорите, что вы устанавливаете контрафактные программы. Какими бы программы ни были, но на все вопросы следует четко и внятно отвечать, что программы лицензионные, ставятся со строгим соблюдением закона и условий лицензионных соглашений. Впрочем, если вам начинают задавать подобные вопросы, от такого клиента лучше отказаться.

Осматривайте компьютер и место, где он находится, при установке. Насторожить должен чистый жесткий диск, отсутствие внутри компьютера пыли, а также откровенно “слабый” компьютер, на котором программы, нужные “заказчику”, будут не работать, а еле-еле шевелиться. Кроме этого, признаком проверочной закупки может служить явно нерабочая обстановка в том месте, куда вас пригласили.

Наличие на компьютере клиента зоопарка из многообразного и явно часто используемого программного обеспечения почти гарантирует, что это не проверочная закупка.

Наиболее действенный способ, которого, к сожалению, мало кто применит – просто не ставить контрафактного ПО. Ставьте бесплатное. Ставьте Линукс.

Можно ли переложить ответственность?

Некоторые… скажем так, “юридически непросвещенные” люди отчего-то полагают, что ответственности можно избежать путем составления договоров, соглашений с клиентом, расписок и прочих хитровымученных бумаг с разными заковыристыми формулировками.

Это абсолютно бессмысленно: любая подобная бумага лишь укрепит доказательную базу уголовного дела. Она будет подтверждать то, что подозреваемый “знал, планировал, готовился к преступлению, пытался отвести от себя угрозу”.

Кроме этого, ее наличие может привести к возбуждению дела не по второй, а по третьей части 146 статьи за нарушение, совершенное группой лиц.

Уголовное законодательство не позволяет переложить ответственность на другое лицо, составив с ним договор, подписав расписку, заключив джентльменское соглашение и т.п. Статья 3 УК (ч. 1) устанавливает, что преступность деяния и его уголовно-правовые последствия определяются только УК, никаких иных документов в этой сфере не применяется.

В качестве примера, иллюстрирующего абсурдность “джентльменских соглашений”, можно привести подобную “расписку” при совершении любого другого преступления, например, заказного убийства.

Если исполнитель убийства напишет “расписку” о том, что он “никаких претензий к заказчику не имеет”, правоохранительные органы вполне справедливо не будут принимать ее во внимание при назначении наказания (хотя в качестве доказательства сговора такой документ использоваться может).

Или еще один, более приближенный к реальности пример: если на предприятии есть служба охраны, в обязанности которой входит предотвращение краж, можно ли привлечь охранника в качестве обвиняемого по статье 158 УК, если кража не раскрыта? Ответ очевиден.

Тем не менее, заблуждение о “волшебной расписке” распространено повсеместно.

И главную роль в его распространении играют не юридически непросвещенные люди, а сами работники правоохранительных органов, которые в некоторых ситуациях принимают во внимание должностные инструкции работников, с помощью чего на работника предприятия (обычно сисадмина) возлагается ответственность “за соблюдение лицензионной чистоты ПО”.

Милиционерам этот миф выгоден по двум причинам. Во-первых, у них всегда есть “козел отпущения”, на которого все можно свалить. По такой логике, по умолчанию за весь контрафактный софт на предприятии ответственность несет его руководитель. Но в том случае, если существует приказ или должностная инструкция, которая “определяет ответственное лицо”, то привлекать по статье 146 будут его.

В данном случае должностная инструкция как раз и является аналогом “волшебной расписки”, с помощью которой перекладывается уголовная ответственность. Никаких правовых оснований для этого нет, однако, милиция получает возможность не искать тех, кто действительно установил контрафактную программу, а свалить все на того, кто “несет ответственность по инструкции”.

Во-вторых, установить программу на компьютер может любой работник организации, поработавший за этим компьютером.

Однако, если начать разбираться, кто и что устанавливал, то может оказаться, что каждый работник установил программ стоимостью менее чем на пятьдесят тысяч, и состава преступления здесь вообще нет.

А ситуация, когда “ответственность возложена инструкцией” на кого-то одного, позволяет “повесить” на этого человека весь “пиратский” софт на предприятии, и гарантированно получить уголовное дело, а не кучу административных правонарушений.

Для сравнения можно взять статью 143 УК, предусматривающую ответственность за “нарушение правил техники безопасности или иных правил охраны труда, совершенное лицом, на котором лежали обязанности по соблюдению этих правил”.

В данном случае существует закон, возлагающий на работодателя ответственность за соблюдение правил охраны труда, а также предусматривающий возможность эту ответственность возложить на конкретного работника предприятия той самой “должностной инструкцией” (это раздел X Трудового кодекса).

Кроме этого, сама статья 143 предусматривает ответственность для того лица, “на котором лежали обязанности”.

В случае со ст. 146 УК ничего подобного в ней самой нет, а кроме того, не существует закона, который возлагает на руководство предприятия ответственность за “соблюдение лицензионной чистоты”.

Кстати, когда президиум Пермского краевого суда оправдывал А.М.

Поносова, он руководствовался как раз такой логикой: работа директором организации, в которой установлена “пиратка”, не свидетельствует о причастности к нарушению авторских прав по умолчанию.

Необходимо, чтобы обвиняемый совершал какие-то действия, которые к такой установке привели, или являлся соучастником (подстрекателем, организатором, и т.п).

P.s Взято с http://www.yaplakal.com/forum7/topic1364143.html

P.ss Не ради плюсов. А для ознакомления

Источник: https://pikabu.ru/story/pervaya_pomoshch_post1_yuridicheskie_aspektyi_5353094

Каждый гражданин России имеет право оказывать первую помощь!

Первую помощь выведут из уголовного кодекса

Когда речь заходит о первой помощи, многие наши соотечественники сталкиваются с рядом вопросов: «Имею ли я право оказывать первую помощь, если я не медик?», «Ждет ли меня ответственность, если я наврежу пострадавшему? и т.д.

Рассмотрим ответы на эти вопросы в соответствии с действующим законодательством.

1. Что такое первая помощь, имеет ли гражданин право оказывать первую помощь, не являясь профессиональным медицинским работником?

ФЗ № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определяют первую помощь как особый вид помощи, оказываемой лицами, не имеющими медицинского образования, при травмах и неотложных состояниях до прибытия медицинского персонала. Согласно ч. 4 ст. 31 указанного закона каждый гражданин вправе добровольно оказывать первую помощь при наличии соответствующей подготовки и (или) навыков.

2. Кто обязан оказывать первую помощь пострадавшим?

Закон устанавливает обязанность по оказанию первой помощи для лиц, которые в силу профессиональных обязанностей первыми оказываются на месте происшествия с пострадавшими (спасатели, пожарные, сотрудники полиции). Среди обычных очевидцев происшествия обязанность принять меры для оказания первой помощи возникает у водителей, причастных к ДТП (п. 2.5 Правил дорожного движения РФ).

3. Предусмотрена ли ответственность за неоказание первой помощи?

Для лиц, обязанных оказывать первую помощь, предусмотрена ответственность за неоказание первой помощи вплоть до уголовной. Для простых очевидцев происшествия, оказывающих первую помощь в добровольном порядке, никакая ответственность за неоказание первой помощи применяться не может.

Особые нормы установлены в отношении водителей, причастных к ДТП. Принятие мер к оказанию перовой помощи относится к обязанностям водителя в связи с ДТП, за невыполнение которых водителю грозит привлечение к административной ответственности и наказание в виде административного штрафа (ч. 1 ст. 12.

27 Кодекса РФ об административных правонарушениях). В том случае, если гражданин заведомо оставил пострадавшего, находящегося в беспомощном состоянии без возможности получения помощи, он может быть привлечен к уголовной ответственности (ст.

125 «Оставление в опасности» Уголовного кодекса РФ).

4. Предусматривает ли законодательство «поощрения» за оказание первой помощи?

В случае решения в суде вопроса о привлечении лица ответственности за причинение вреда жизни или здоровью, оказание первой помощи пострадавшему учитывается как обстоятельство, смягчающее наказание (п. 2 ч. 1 ст. 4.2 Кодекса РФ об административных правонарушениях; п. «к» ч. 1 ст. 61 Уголовного Кодекса РФ).

Например, за причинение легкого или средней тяжести вреда здоровью в результате ДТП ст. 12.24 Кодекса РФ об административных правонарушениях предусмотрено альтернативное наказание. На усмотрение суда причинителю вреда может быть назначено наказание в виде штрафа или лишения права управления транспортным средством (ст.

12.24. Кодекса РФ об административных правонарушениях). Факт оказания первой помощи пострадавшему может способствовать назначению более мягкого наказания, то есть штрафа. Кроме того, оказание первой помощи может снизить медицинские последствия травмы, соответственно пострадавшему будет квалифицирован вред меньшей тяжести.

5. Можно ли привлечь к ответственности за неправильное оказание первой помощи?

В связи с тем, что жизнь человека провозглашается высшей ценностью, сама попытка защитить эту ценность ставится выше возможной ошибки в ходе оказания первой помощи, так как дает человеку шанс на выживание.

Уголовное и административное законодательство не признают правонарушением причинение вреда охраняемым законом интересам в состоянии крайней необходимости, то есть для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности или правам данного лица, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами (ст. 39 «Крайняя необходимость» Уголовного кодекса РФ;ст. 2.7 «Крайняя необходимость» Кодекса РФ об административных правонарушениях). В настоящее время в Российской Федерации отсутствуют судебные прецеденты привлечения к юридической ответственности за неумышленное причинение вреда в ходе оказания первой помощи.

Статья с сайта: Всё о первой помощи. Партнерство профессионалов первой помощи.

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/59f6e73ca936f4d4c24a3d20/kajdyi-grajdanin-rossii-imeet-pravo-okazyvat-pervuiu-pomosc-5a9e551c57906a3f350e0e14

Первая помощь на грани преступления

Первую помощь выведут из уголовного кодекса

23.10.2018 16:37:00

Законодательные ограничения зачастую связывают руки медикам

По российским законам оказание медицинской помощи возможно только при наличии специальной лицензии. Фото Георгия Копытина/PhotoXPress.ru

Человеку вдруг стало плохо на улице или в транспорте. Сразу кто-нибудь кричит: «Есть здесь врач?» И врач, если он есть в окружении, как правило, старается помочь. Хотя, особенно учитывая нынешнее отношение к медикам и хищный интерес к ним со стороны Следственного комитета, может быть, разумнее было бы не объявляться.

Потому что любой медик, профессионально помогающий вне места своей службы заболевшему, рискует быть привлеченным к юридической ответственности.

По российскому закону медицинская помощь оказывается медицинской организацией. Понятия «врач» в законе нет. Оказание помощи возможно только при наличии специальной лицензии.

У врачей, кидающихся к плохо почувствовавшим себя пассажирам, как правило, такой лицензии нет.

О том, что закон о первой помощи нуждается в корректировке, говорят давно.

19 октября это обсудили на круглом столе в Государственной думе, в частности, проект, согласно которому человек, оказывающий первую помощь, не должен привлекаться ни к уголовной, ни к административной ответственности.

Отмечалась необходимость введения понятий «первая помощь», «пострадавший», «участник оказания первой помощи», «порядок оказания первой помощи».

«В прошлом году первая помощь потребовалась 215 тыс. участникам ДТП, из них погибли 19 тыс. человек. Внезапно у нас в стране умирает около 230 тыс. человек, из них 70% – вне стационара», – сообщил член Комитета по охране здоровья Николай Герасименко. По его словам, один из основных факторов, препятствующих оказанию первой помощи, – страх привлечения к уголовной ответственности.

В законодательстве установлена ответственность как в случае неоказания первой медицинской помощи (ст. 125 УК РФ «Оставление в опасности», ст. 124 УК РФ «Неоказание помощи больному»), так и в случае неправильного ее оказания (ст.

118 «Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности» и ст. 109 УК РФ «Причинение смерти по неосторожности»). Медик рискует и помогая, и оставаясь в стороне.

Решение этой дилеммы, декриминализация последствий оказания первой помощи, позволит спасти жизни людей.

Николаем Герасименко совместно со специалистами Министерства здравоохранения РФ разработаны два законопроекта.

В соответствии с первым человека, оказывающего первую помощь, не должны привлекать ни к уголовной, ни к административной ответственности, исходя из того, что делает он это из лучших побуждений.

В США, в Европе, в Канаде действует так называемый «закон доброго самаритянина», регулирующий право на оказание первой помощи и правовое положение лица, такую помощь оказавшего.

Главный принцип: пострадавший, как правило, не может предъявить иск за неправильно оказанную первую помощь, если она оказывалась добросовестно, то есть оказавший помощь действовал в пределах своих знаний и опыта. Не будь этого пункта, посторонние остерегались бы помогать пострадавшим, боясь последующего иска.

Вторым законопроектом предлагается ввести в законодательство само понятие «первая помощь», установить, что существует два вида первой помощи – базовая (для всех) и расширенная (для определенных контингентов).

Главный внештатный специалист Министерства здравоохранения по первой помощи Леонид Дежурный высказался за расширение объемов первой помощи: «Согласно приказу Минздрава РФ от 4 мая 2012 года № 477н, определено всего восемь состояний, при которых оказывается первая помощь, и всего 11 мероприятий первой помощи. Данный перечень ограничил тех участников оказания первой помощи, которые могут и должны ее оказывать».

Так, в «зоне риска» оказались лица, живущие в отдалении от возможности получения медицинской помощи, сотрудники транспорта (в том числе авиации, морского транспорта), спасатели МЧС, сотрудники полиции, спецназ, работники опасных производств.

Последним, например, может понадобиться срочное введение антидота при отравлении – в этих случаях нет возможности ждать приезда скорой. Большое количество людей оказались буквально вне закона», – констатировал Леонид Дежурный.

В связи с этим возникла насущная необходимость внесения поправок в законодательство.

«Мы также считаем необходимым наполнить каждый из двух видов первой помощи конкретными мероприятиями; дать юридическое определение понятиям «первая помощь», «пострадавший», «участник оказания первой помощи», «порядок оказания первой помощи». Нужно навести порядок в учебной литературе, кроме того, целесообразно внести поправку в закон об образовании, чтобы Минздрав мог утверждать программы по первой помощи», – сказал Леонид Дежурный.

По словам заведующего кафедрой военно-полевой хирургии Военно-медицинской академии им. С.М.

Кирова, заместителя главного хирурга Минобороны Игоря Самохвалова, большинство военнослужащих погибают как раз на этапе оказания первой помощи: «Если она не оказывается, то летальность увеличивается втрое.

Наши американские партнеры в ходе военных конфликтов в Ираке и Афганистане за счет улучшения оказания первой помощи снизили долю потенциально предотвращаемых смертей с 25% до 3%».

Большой интерес вызвало выступление Полины Габай, генерального директора Факультета медицинского права. «Врач оказывается между молотом и наковальней, – заявила она.

– С одной стороны, возможная ответственность за превышение законных пределов оказания первой помощи, с другой стороны – возможная ответственность за неоказание помощи больному и (или) оставление его в опасности».

Тема обсуждается в Госдуме уже не первый год, напомнила Полина Габай и призвала сдвинуть ее с мертвой точки, в качестве первого шага снять ограничения на оказание первой помощи тем, кто действительно умеет спасать жизни – медицинским работникам.  

Источник: https://www.ng.ru/health/2018-10-23/8_7338_er.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.