Педофилизм

Педофилы – люди больные или развращенные?

Педофилизм

Недавно на Правмире было опубликовано интервью с иером. Макарием (Маркишем) «К победе над извращениями», где ключевым был вопрос: «Педофилы – люди больные или развращенные?»

Разумеется, каждый человек отвечает по-своему, это нормально, что мы не мыслим по какому-то одному шаблону, и все же я считаю нужным вставить свои „5 копеек” в эту тему, потому что с данным явлением я столкнулся плотнее некуда и в силу своей занудности не удовлетворился практическими наблюдениями, но постарался изучить доступный теоретический материал.

Кстати, хочу сразу предупредить любителей пофыркать в сторону слова «теория»: не стоит пренебрегать теорией, как чем-то искусственным, синтетическим, областью фантазий и предметом болтовни. Греческое слово θεωρια переводится как наблюдение, исследование, рассмотрение, созерцание. Т.е. изначально предполагается нечто реальное, подлежащее изучению.

Теория – результат определенного этапа исследования некой реальности, плод ее осмысления, или же… дар Откровения. Насколько теория адекватно отражает исследуемую реальность, настолько адекватным будет отношение к этой реальности человека.

Теория без практики – труха; практика без теории – невежество, дилетантизм, самодурство, суеверие, мифотворчество, ересь.

Итак, хотелось бы обратить внимание на некоторые моменты в интервью о. Макария с которыми я не могу согласиться и, более того, считаю себя обязанным оспорить.

Отец Макарий, отвечая на вышеупомянутый вопрос, говорит, что «педофилия, в принципе, не отличается от других преступлений того же ряда. Необходим последовательный, системный взгляд на это зло.

Бороться с педофилией, игнорируя другие формы извращений, деградацию нравственности и распад семьи – все равно что потчевать сладким сиропом больного туберкулезом». Очень трудно опровергать то, с чем в принципе соглашаешься. Конечно же, нельзя зацикливаться на педофилии, рассматривать проблему зла надо системно.

И все же, когда кто-то говорит, что «педофилия, в принципе, не отличается от других преступлений того же ряда», это значит, что он с этой проблемой знаком не вполне.

Во-первых, когда мы говорим о педофилии как преступлении, мы допускаем понятийную путаницу. Педофилия – не преступление. Это психическое расстройство сексуального характера, выражающееся в устойчивом (более полугода) предпочтении детей в качестве предмета сексуального интереса.

До какой степени может доходить это болезненное состояние, в каких формах выражаться – отдельная тема, которую, не к месту здесь и сейчас рассматривать. Скажу только, что образ этакого монстра, подкарауливающего ребенка, нападающего на него и насилующего – достаточно примитивен и не только не является исчерпывающим, но и не охватывает наиболее опасные типажи.

Кто-то из этой «публики» может ограничиваться просмотром детской порнографии, кто-то, в самом деле, комбинирует педофилию с садизмом, а кто-то «искренне любит» детей. Не будет лишним отметить, что психологи склонны типологизировать педофилов на ориентированных во внешнюю среду и на тех, кто ориентирован на внутрисемейный круг.

Последние наиболее опасны, как в силу затруднительности их выявления, так и в силу более глубокой и длительной травмы, наносимой ребенку.

Одним словом, называть педофилию преступлением – неправильно. Преступление – понятие юридическое. Педофилия – сексолого-психиатрическое, содержанием которого является специфическое искажение сексуального влечения.

Заметьте: это понятие не аскетическое (как если бы речь шла о страстях) и не нравственно-богословское (используемые Апостолом наименования сексуальных пороков: блуда, мужеложества, малакии – это наименования пороков деятельных, а не порочных ориентаций, которые могут реализовываться, а могут и отсекаться или подавляться).

Другое дело, что сексолого-психиатрическое явление может рассматриваться и оцениваться и с этих точек зрения, но терминология обязывает к определенному дискурсу.

Уместно говорить не о педофилии как преступлении, а о преступлениях на почве педофилии.

Во-вторых, говоря о преступлениях на почве педофилии, как находящихся в «ряде преступлений» против сексуальной неприкосновенности личности, мы допускаем общераспространенную ошибку, не усматривая тут принципиального отличия от прочих сексуальных извращений (отпущенных в альков «баловства» в силу взаимного согласия сторон: гомосексуализм, садо-маза и пр., и преследуемых в уголовном порядке лишь тогда, когда оскорбляется «священная корова» либерализма – принцип согласия).

С одной стороны принципиального отличия и в самом деле нет: «Грех есть беззаконие» (1 Ин. 3; 4), «…извращение Закона, т.е.

того Порядка, который дан твари Господом, того внутреннего Строя всего творения, которым живо оно, того Устроения недр твари, которое даровано ей Богом, той Премудрости, в которой – смысл мира» (свящ. Павел Флоренский. Столп и утверждение истины).

А стало быть любой частный грех есть лишь разновидность греха как такового, греховного принципа противления Богу, принципиально лишь богопротивное начало в грехе, все остальное – непринципиально… Вроде, все правильно, а на душе почему-то неспокойно.

Смею предположить, что беспокойство это продиктовано тем, что разговор о педофилии, как в силу социального аспекта этого явления, так и в силу причин психиатрического плана, не может идти лишь в рамках аскетического дискурса, ограничиваясь размышлениями о природе греха и о силе покаяния.

Социальный аспект педофилии заключается в том, что под угрозой оказываются дети. Если в случае всевозможных «нехороших „-измов”», как бы они ни были отвратительны для христианского нравственного сознания, все же речь идет о выборе взрослых, сформировавшихся личностей, то в случае педофилии все принципиально иначе.

И принципиальность эта не только социального, но и нравственного, и духовного порядка, потому что человек реализует себя по отношению к Богу, когда делает свой выбор в отношении ближнего. Ребенок – это особый статус ближнего.

Это ближний принципиально по-другому нуждающийся во внимании и заботе с нашей стороны, требующий принципиально иного рода внимания и внимательности с нашей стороны.

Взрослый человек не только должен следить за ребенком, чтобы тот не сделал чего-то вредного для окружающих или для себя, но он должен следить в первую очередь за собой. В нашем обществе принято избегать при детях того, что позволительно при взрослых.

Ребенок – это определенный моральный рубеж, который не каждый злодей решится переступить. Тот, кто переступил – особо опасен, потому что в нем попран именно принципиальный архетип морального сознания.

Круг партнеров банального блудника – ему подобные.

Причем и тут я провел бы принципиальное различие между теми, кто грешит по немощи, но прекращает, как только встретит «своего» человека, с которым создает семью, и теми, кто именно в блуде находит наслаждение, именно в прелюбодеянии «чувствует себя человеком», именно в насилии, упиваясь властью, только и получает удовлетворение. Но даже и между ними и педофилами я усматриваю принципиальную разницу: если блудник или прелюбодей опасны для тех, кто не вполне устойчив против соблазна, однако, всё же это – взрослые люди, отдающие себе отчет во всем, что происходит!

С детьми все иначе. Они только формируются как личности, и педофил может нанести страшный вред, злоупотребляя их неведением и доверчивостью, манипулируя ими (извращенцы, кстати, зачастую великолепные манипуляторы).

В силу того, что дети до определенного возраста не способны осознавать сексуального характера производимых над ними действий, любой педофил, даже не прибегающий к грубой силе – насильник. И тем страшней его преступление, что душа ребенка особенно уязвима, психика наиболее хрупка.

Повредить ребенку можно, даже сознательно того не желая. Так что принципиальная разница есть. В том числе и с духовно-нравственной точки зрения. Но есть еще один аспект.

Безусловно, глупо зацикливаться на этом явлении, как если бы другие преступления на сексуальной почве, совершаемые против взрослых, были мелочью. Разумеется, нет. Любое сознательно совершенное преступление – результат искажения морального сознания, следствие болезни души.

Поэтому, если вернуться на мгновение к изначальному вопросу, больные ли люди педофилы или развращенные, то союз «или» я бы отбросил: больные и развращенные, потому что извращение – это болезнь души, а любое развращение начинается с помысла, овладевая человеком по мере того, как он поддается и позволяет собой управлять «человекоубийце искони».

Однако с педофилами особый случай. Они опасны не только в силу развращенности, а именно в силу болезни. Педофилия неизлечима.

При глубоком покаянии и твердой решимости отсекать малейшие помыслы и удаляться от всего, что может подпитывать патологическую страсть, находясь под руководством духовника и наблюдением психолога, человек может быть в состоянии контролировать свое состояние.

Это в случае, когда дело не слишком запущено и покаяние глубокое и нелицемерное. Иначе рецидив гарантирован, потому что проблема не только в развращенности, но и в увечности физиологического характера.

Исследования мозга педофилов показали, что у педофилов снижено количество серого вещества в вентральном стриатуме, орбитофронтальной коре и мозжечке.

Это люди, которые могут ничего плохого не замышлять против ребенка. Но никогда не знаешь, что им в следующую секунду «стрельнет в голову». В силу особенностей своей психики они просто могут несколько своеобразно представлять, что для ребенка хорошо. И по-хорошему будут с ним общаться.

Ребенок, естественно, будет благодарен дяде, который с ним играет, организует ему и другим ему подобным развлекательно-оздоровительные мероприятия с выездами за рубеж… Будет благодарен и послушен. И восприимчив ко всему, что будет внушаться. А что может внушать человек с мозгами набекрень? Ведь передаются не только знания, убеждения, вкусы.

Передаются и состояния души, особенности мировосприятия.

Принципиальное отличие педофила в том, что он способен навредить ребенку, даже не производя развратных действий, даже не «просвещая» его на просторах порноиндустрии. Достаточно просто общения.

Источник: https://www.pravmir.ru/pedofiliya-odno-iz-ili-osoboe/

Педофилия – это болезнь или порок? Отвечает врач-психиатр

Педофилизм

Наша читательница Оксана Сивкова обратилась в редакцию после публикации статьи «В Бобруйске резко возросло количество приговоров педофилам». Она обеспокоена, что педофилов стало больше и спрашивает, передается ли педофилия по наследству?

Комментирует врач-психиатр, заведующий филиалом «Бобруйский межрайонный психоневрологический диспансер» Елена Хорошавка.

«Дети во многих семьях предоставлены сами себе»

По мнению специалиста, количество различных преступлений на сексуальной почве растет во всем мире. Психиатр считает, что причина этого в чрезмерной пропаганде секса, доступности любой информации в Интернете для каждого человека и излишней раскрепощенности современных людей. Что касается педофилии, причину ее «роста» Елена Хорошавка объясняет несколькими причинами:

1. Малолетние дети – самая незащищенная категория населения, которая не может дать отпор; 2. Сегодня очень многие дети растут фактически без присмотра. Родители заняты зарабатыванием денег, карьерой и другими вещами, а дети во многих семьях предоставлены сами себе.

Родители с ними практически не разговаривают, не интересуются внутренними проблемами и переживаниями, интересами детей. Родители не замечают, когда у ребенка происходит формирование интереса к межполовым отношениям.

И подрастающий ребенок беззащитен против взрослых, желающих воспользоваться отсутствием опыта, особенно если у него самого появляются неосознанные сексуальные потребности; 3. В наше время для многих материальные ценности стоят на первом плане.

Дети с ранних лет впитывают информацию о том, что деньги – это главное. Именно это используют нехорошие дяди, «покупая» девочку или мальчика конфетами, деньгами, предложениями сняться в фильме или стать моделью;

4. Пропаганда насилия и излишняя сексуальная раскрепощенность касается также детей и подростков, многие из которых не знают, где норма, а где нет. Подобная информация для растущего ребенка должна поступать в том возрасте и в таком виде, в котором он способен ее воспринимать адекватно. Обилие ненужной, неконтролируемой, грязной информации способно принести большой вред психике ребенка.

«Нездоровые наклонности формируются в детстве»

– Ненормальные наклонности могут формироваться в детстве, либо в период полового созревания – говорит Елена Хорошавка.

– Если ребенок растет в неблагоприятной среде: видит маму, которая водит каждый месяц нового дядю, или у мамы с папой какие-то странные взаимоотношения, или сам он в раннем возрасте начинает смотреть порнографию или становится объектом сексуального растления, у него могут сформироваться нездоровые сексуальные предпочтения.

В моей практике был случай – общались с эксгибиционистом с целью выявить природу его отклонения. Оказалось, он вырос в детдоме. За различные провинности воспитатель наказывала мальчиков следующим образом: заставляла раздеться и пройти в таком виде через строй девочек. При этом, каждая должна была ударить его.

Сначала мальчику было стыдно, потом нормально, а позже и вовсе стал испытывать удовольствие от этого действия. К слову, детские дома и интернаты часто является рассадником различных сексуальных нарушений, когда однополые дети на протяжении долгих лет вынуждены делить спальню, столовую, туалет и т.д., т.е.

«трутся» постоянно рядом.

Когда не формируются по подобию функции нормальной, здоровой семьи, где каждый участник знает свое предназначение, это чревато формированием различных отклонений в сексуальной сфере и не только.

Можно ли лечить педофилию?

Считается, что любые отклонения в сексуальной сфере, в частности, педофилия, некорректируемые. При педофилии, как и при прочих сексуальных перверзиях, затрагиваются глубинные, инстинктивные процессы. А все, что основывается на базовых, но болезненно измененных инстинктах, исправить медикаментами и воспитательными методами невозможно.

И что же с этим делать?

Однозначного ответа нет даже у специалистов самого высокого ранга.

Но все специалисты сходятся в одном, что здоровая семья, практикующая здоровые формы воспитания является залогом душевного и физического здоровья ребенка.

А для педофилов, выявленных в связи с совершенными сексуальными преступлениями, во многих странах внедрена в практику химическая кастрация. Правда споры о надежности данного вида «лечения» ведутся до сих пор.

Передается ли педофилия по наследству?

По наследству передается не сама педофилия как таковая, а психотип или особенности личности. Так, если ребенок воспитывается аномальными родителями, он может перенимать аддиктивные (отклоняющиеся) формы поведения, в том числе и сексуального.

И пусть сын не видел, как отец насилует свою дочь, но он мог замечать и впитывать те патологические проявления, которые в будущем могут дать зловещие ростки педофилии: чересчур жестокое либо, наоборот, любвеобильное отношение к ребенку, попустительство, безразличие и психологическую холодность, формальность в отношениях с детьми. При этом равнозначную роль в формировании как здоровой, так и психологически аномальной личности играют особенности обоих родителей и методы воспитания, как отцом, так и матерью. Доказательств прямой передачи педофилии по наследству нет.

Источник: https://bobruisk.ru/news/2018/01/03/pedofiliya-bolezn-ili-porok

Что делать с педофилами, не совершившими преступлений

Педофилизм

Госдума приняла в первом чтении поправки к статьям 78 и 134 УК РФ, ужесточающие ответственность за противоправные действия сексуального характера по отношению к несовершеннолетним.

В частности, законопроект, разработанный депутатом Ириной Яровой (автором одиозного «пакета Яровой» о противодействии терроризму), предлагает повысить максимальный срок тюремного заключения за растление до пожизненного (сейчас он составляет пятнадцать лет), отменить сроки давности по невыявленным преступлениям (сейчас он истекает через пятнадцать лет после совершения противоправных действий) и квалифицировать распространение детской порнографии и совместное проживание с жертвой как отягчающие обстоятельства. Отдельную ответственность поправки предполагают установить за «понуждение детей к действиям сексуального характера с использованием сети Интернет».

Показательно, что предложенные поправки назвали ужесточением закона «за педофилию», хотя слово «педофил» в тексте проекта не используется — как не использовалось оно и в принятом в 2012 году законе о принудительной химической кастрации.

В строгом смысле педофилия, как патология, не всегда приводящая к преступлению, и вовсе не объект права — в отличие от конкретных насильственных действий.

Однако в общественном сознании одно давно соединилось с другим: крупные скандалы, связанные с сексуальным насилием над детьми — будь то масштабное расследование в римско-католической церкви или обвинения в адрес школьных преподавателей, — по инерции называют педофильскими, даже если психопатологическая составляющая выявлена (то есть диагностирована врачами) не была.

Эта путаница затрудняет и без того тяжёлый и неприятный разговор о проблеме, само обсуждение которой в два приёма приравнивается к оправданию насилия над детьми. Между тем вопрос остаётся открытым: если общество не считает педофилов преступниками по умолчанию (по крайней мере, юридически), готово ли оно взяться за их адаптацию? И если да, то какой может быть такая адаптация?

Осторожная дискуссия о людях, которые осознали себя педофилами, началась лишь в последние годы: характерный пример — нашумевшая статья «Тебе 16. Ты педофил. Ты не хочешь никому навредить. Что ты будешь делать?», рассказывающая о некоем Адаме, подростке, который пытается найти способы справляться с расстройством.

Как замечает автор текста Люк Мэлоун, линий психологической поддержки не существует.

По сути, единственным местом, где педофилы могу выговориться, остаются анонимные форумы в дип-вебе: даже те, кто осознал и пытается держать под контролем сексуальное влечение к детям, понимают, чем грозит любой намёк на раскрытие их личности, и привыкают тщательно маскироваться.

Распространено мнение, что педофилия требует лечения. Но в нынешних условиях вероятность того, что педофил обратится за медицинской помощью, сводится к нулю, да и сами специалисты находятся на грани риска — или нарушить закон, или поступиться врачебной этикой.

«Представьте, что вам звонит парень и говорит: „Привет, я испытываю сексуальное влечение к детям, вы можете мне помочь?“ Помочь-то я хочу.

Но по закону, если у меня хотя бы малейшее основание подозревать абьюз, я обязан сообщить об этом властям, — поясняет американский терапевт Прескотт в интервью изданию Cracked. — Допустим, он говорит: „Я ничего не делал.

Но я посмотрел в Сети такие-то видео, которые, возможно, считаются детской порнографией“. В штате Мэн я не обязан сообщать о таком, но в Калифорнии приняли закон, по которому о человеке, сознавшемся в просмотре детского порно, теперь нужно рассказывать полиции».

Одним из немногих исключений остаётся проект «Дюнкельфельд» («Серая зона»), созданный для анонимной помощи педофилам. Запущенный в Берлине в середине 2000-х под девизом «Вы невиновны в своих сексуальных желаниях, но вы отвечаете за своё поведение», он вышел на общенациональный уровень и даже получил правительственное финансирование.

«Серая зона» предлагала добровольцам разнообразные методы лечения, от когнитивно-поведенческой терапии до курсов лечения препаратами, снижающими половое влечение (антиандрогенами или ингибиторами обратного захвата серотонина).

Программу много критиковали — в том числе и за то, что она помогает не жертвам, а абьюзерам, — и результаты её сложно проверить: прошедший курс лечения педофил может сообщить, что больше не испытывает влечения к детям, только потому, что от него этого ждут.

И тем не менее «Серая зона» даёт возможность для полномасштабного исследования как самого расстройства, так и масштаба проблемы: за время её существования в программе приняли участие тысячи мужчин, в том числе тех, кто приехал в Германию из других стран.

Педофилия до сих пор довольно плохо изучена, а споры о том, как её классифицировать в зависимости от симптомов и истории поведения, ведутся по-прежнему 

Единственным более или менее надёжным способом предотвращения секс-преступлений против детей считается химическая кастрация. В некоторых странах, включая Россию, Польшу, Молдову, Индонезию и Южную Корею, она введена как принудительная мера, в других осуждённый за насилие над ребёнком может выбрать её для того, чтобы уменьшить тюремный срок.

У химической кастрации, впрочем, есть свои противники, сомневающиеся в эффективности используемых для неё препаратов.

Кроме того, современные антиандрогены, хотя и не приводят к таким катастрофическим последствиям, какие наблюдались полвека назад (памятен пример Алана Тьюринга, которого химической кастрацией пытались лечить от гомосексуальности), всё ещё дают побочные эффекты — например, уменьшение плотности костей.

Педофилия до сих пор довольно плохо изучена, а споры о том, как её классифицировать в зависимости от симптомов и истории поведения, ведутся по-прежнему.

Часть исследователей настаивает на разграничении, принятом Американской психиатрической ассоциацией и разделяющем педофилию и педофильное расстройство, подразумевая, что в первом случае человек может себя контролировать и не совершает ничего противозаконного.

Более того, журнал Международного нейропсихологического общества опубликовал исследование, утверждающее, что тяга именно к насилию над детьми обусловлена «биологическими обстоятельствами», не имеющими ничего общего с сексуальными предпочтениями, а между абьюзерами-педофилами и абьюзерами-непедофилами больше общего, чем между двумя видами педофилов (контролирующих и не контролирующих своё поведение). Однако эти выводы всё ещё требуют подтверждения, и их пока недостаточно для того, что изменить отношение к педофилам, за которыми не числится преступлений сексуального характера. Их по-прежнему считают бомбой замедленного действия.

Фотографии: Ana — stock.adobe.com 

Источник: https://www.wonderzine.com/wonderzine/life/life/236447-treating-paedophilia

Законопроекты против педофилов не доходят до первого чтения

Педофилизм

Нынешней осенью сообщения о случаях насилия над детьми поступали из Магадана, Рыбинска, а сегодня — из подмосковной Истры. 

Нельзя сказать, что законодатели обходят эту проблему молчанием, но пока все их инициативы вызывают противоречивые отклики. И как следствие, все они не доходят даже до первого чтения в Госдуме.

Так, в октябре 2019 года после убийства в Саратове 9-летней девочки была выдвинута идея создать общенациональный реестр педофилов (такой был введен в нынешнем году, например, в Украине). Но до законодательного оформления она не дошла до сих пор.

Почти год спустя, в сентябре 2020-го, зампредседателя комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей Оксана Пушкина к той идее вернулась, предложив законодательно оформить взятие педофилов под пожизненный контроль.

То же самое предложила и Уполномоченная по правам ребенка в РФ Анна Кузнецова — поводом стала трагедия в Рыбинске, где 15 сентября две школьницы были изнасилованы и убиты, как подозревается, гражданским мужем их матери, ранее уже отбывшим срок за насильственные преступления.

Но полтора месяца спустя про эти инициативы тоже ничего не слышно. 

Хорошо забытое новое

А в конце октября 2020 года в Госдуме Анатолий Выборный («Единая Россия») предложил внести поправки в статьи 99 и 101 Уголовного Кодекса РФ, предусмотрев в нем возможность так называемой «химической кастрации» педофилов.

Автора законопроекта не просто поддержали в КПРФ и «Справедливой России», а предложили сделать документ еще более жестким в отношении насильников. Сам факт активного сотрудничества правящей партии и оппозиции, не частый в законотворческой практике, показывает, что эта тема в самом деле не взята думцами с потолка, как это часто бывает при приближении парламентских выборов.

Однако, несмотря на кажущуюся очевидность того, что детонасильников надо держать в ежовых рукавицах, жесткие меры в их отношении поддерживают далеко не все. Та же Госдума уже однажды, в 2016 году, отклонила аналогичный законопроект.

Тогда это дало повод детозащитникам даже говорить о наличие в парламенте «педофильского лобби».

На самом деле, законопроект, разработанный депутатом Госдумы 6-го созыва («СР»), затем сенатором Антоном Беляковым, не дошел до первого чтения не из-за противодействия неких таинственных защитников педофилов, а по причине нарушения регламента, сказал «Эксперту Online» автор поправок в УК Анатолий Выборный.

«Мои поправки концептуально близки к тем, что предлагал Беляков в своем законопроекте. Он по образованию медик, я поэтому его экспертизе доверяю. С учетом всех последних событий, связанных с насилием над детьми, я и решил придать его инициативе второе дыхание», — объяснил депутат.

Дабы его поправки не повторили судьбу законопроекта Белякова, Анатолий Выборный продвигает свою инициативу со строгим соблюдением всех требований. До конца ноября он ожидает получения заключений на проект от правительства и Верховного Суда РФ, и, если они будут положительными, законодатель рассчитывает предложить свой билль на первое чтение еще в осеннюю сессию Госдумы.

Как ожидает Выборный, его законопроект может встретить возражения со стороны коллег из других фракций именно как слишком мягкий. Но, подчеркивает депутат, в таком деле ни в коем случае нельзя применять подход «казнить, нельзя помиловать».

«Я, в отличие, скажем, от справедливоросса Олега Нилова, не считаю, что все насильники над детьми — конченые люди. Я допускаю, что в ряде случаев человек мог просто сорваться, и применять к нему высшую меру было бы несправедливо. И одного 10-летнего срока ему будет более чем достаточно, чтобы такой инцидент стал в его жизни последним», — говорит он.

Преступники или больные?

В отношении педофилов существует два принципиально отличающихся подхода. Первый — которого придерживаются ряд депутатов фракций «СР» и ЛДПР — состоит в том, что подобные преступления должны проходить по категории тягчайших, и никаких послаблений для тех, кто надругается над детьми, быть не должно.

В этом их позиция совпадает с общественным мнением: большинство россиян требует для педофилов именно максимально жестких карательных мер. По данным ВЦИОМ, только 14% опрошенных считают педофилов психически больными людьми.

По убеждению же 83-х процентов, химическая кастрация должна быть обязательной для всех, чья вина в совершении сексуальных действий в отношении несовершеннолетних доказана.

И лишь 9% опрошенных полагают, что эта процедура должна носить добровольный характер и являться условием досрочного освобождения осужденного за педофилию.

Однако сторонники приоритета универсальных прав человека доказывают, что педофилия является именно психическим заболеванием, поэтому никакие меры карательно-пенитенциарного характера таких людей не исправят, сколько бы «ходок» они ни совершили. Эту позицию разделяет и Анатолий Выборный.

«Если судебно-медицинская экспертиза покажет, что пойманный педофил в каком-то смысле не контролирует свои действия, то к нему надо относиться как к любому другому психически больному человеку, а не как к преступнику. Возможно, ставить на пожизненный учет, применять какие-то меры медикаментозного характера. Но расстреливать — это перебор», — считает Выборный.

В России действует мораторий на смертную казнь, поэтому «чрезвычайные меры», упомянутые Выборным, осужденным педофилам не грозят. Тем более, настаивает он, предложенные им поправки в УК не ужесточают уже имеющихся там санкций; они вводят только саму возможность применения мер медикаментозного контроля за поведением педофилов после отбытия ими срока заключения.

Выборный особо подчеркивает, что его предложения не подразумевают применения «химической кастрации» педофилов по умолчанию. Такая мера должна применяться исключительно к рецидивистам — которых, по информации депутата, примерно половина от общего числа осужденных по статье 134 УК РФ.

Против «химической кастрации» и прочих жестких мер высказываются в том числе некоторые правозащитники (например, член Совета по правам человека при президенте России Игорь Каляпин) и даже, что совсем парадоксально, представители некоторых родительских организаций (в частности, «не портить жизнь» педофилам призывала председатель «Совета матерей России» Татьяна Буцкая).

Стальные санкции

Только то, что человек признан судмедэкспертизой психически неуравновешенным, не дает оснований отпускать его на все четыре стороны или, тем более, сочувствовать их «нелегкой судьбе», уверена директор Фонда профилактики социального сиротства Александра Марова.

«Даже химическая кастрация для таких людей — слишком мягкая мера. К тому же, многие специалисты не уверены в ее эффективности. Ведь по такой логике, любого убийцу можно записать в сумасшедшие.

Разве человек со здоровой психикой будет заниматься, скажем, расчлененкой? Без стальных санкций в отношении таких преступников ни один родитель не может оставаться спокойным, когда его ребенок находится вне дома», — сказала она «Эксперту Online».

Марова указывает, что те случаи насилия над детьми, которые становятся достоянием СМИ и общественности — это лишь часть подобных преступлений. Во многих случая, утверждает она, полиция просто отказывается возбуждать дела по заявлениям потерпевших, поскольку правоохранители знают, что очень часто обвинения в педофилии используются в качестве способа сведения счетов между взрослыми.

«Какая часть отказов в возбуждении дел по статье 134 в самом деле обоснована, а какая позволяет реальным насильникам оставаться безнаказанными, не знает, наверное, никто», — признается Марова.

Химическую кастрацию или любой другой метод предотвращения рецидивов со стороны педофилов считает неоправданно мягким и президент Гражданской комиссии по правам человека Татьяна Мальчикова.

«Такие предложения полностью разрушают судебную систему, мои коллеги в СПЧ с этим полностью согласны. Потому что не только насилие над детьми — вообще любое преступление можно оправдать тем, что преступник был невменяем», — сказала она «Эксперту Online».

Вообще, вся система судебно-медицинской экспертизы на вменяемость дает широчайшую возможность для злоупотреблений, потому что в психиатрии не существует самого понятия нормы, и умелые адвокаты всегда смогут «отмазать» своих доверителей на основании таких экспертиз, считает Мальчикова.

«Такие экспертизы предоставляют огромное пространство для манипуляций.

Поэтому развращение несовершеннолетних должно караться одинаково для всех, совершивших такие действия, без ссылок на то, что педофил «не был в состоянии обуздать свои инстинкты».

Никто не против того, чтобы таких извращенцев лечить, как лечат воспаление легких — но делать это надо только внутри тюремных стен», — настаивает она.

Мальчикова говорит, что она знакома с упреками в том, что ее позицию многие сторонники абстрактных прав человека называют жестокой. Но, настаивает она, раздавать педофилам «индульгенции» в виде признания их психически больными означает игру в рулетку.

«Я знаю десятки случаев, когда такие люди, «отмазанные» адвокатами на основании заключений психиатров, выходили на свободу и снова принимались за свое. Причем часто преступления совершаются еще более жестокие, потому что преступник уже получил доказательство своей безнаказанности», — говорит она.

С другой стороны, химическая кастрация является насилием над человеком, которое нельзя применять даже к преступнику, продолжает правозащитница.

«Вкалывать препараты или отрезать педофилу что-то — это уже близко к опытам доктора Менгеле, фашизм какой-то. Ведь вору у нас не отрубают руку, чтобы он не смог украсть еще раз.

Педофил должен нести уголовную ответственность наравне с любыми другими преступниками, и выделять их в какую-то привилегированную категорию совершенно недопустимо.

Никто не снимает с человека персональную ответственность за его поступки, неважно, по какой статье УК они квалифицируются», — подчеркивает Мальчикова.

Источник: https://expert.ru/2020/11/6/pedofilyi/

Типажи педофилов: дифференцирующие факторы. Обсуждение на LiveInternet – Российский Сервис Онлайн-Дневников

Педофилизм

Психология безопасности, профайлинг, экспертиза. Вчера я завершил работу над очередной научной статьёй и отправил редакции изданий МИСа. Статья называется “Онтологически-феноменологическая теория сна: системный подход к проблематике сознания”.

Как понятно из названия статьи, эта научная работа посвящена исследованию состояния сна (и сновидений), в русле развиваемого мною структурно-системного подхода, углубления и расширения интегральной теории психологии.

Теперь есть некоторое время для того, чтобы обобщить информацию по делу Глеба Грозовского, по типажам педофильных преступников (истинных педофилов и так называемых псевдопедофилов), что будет способствовать укреплению концепции защиты о. Глеба, послужит новым доказательством его невиновности.

Среди специалистов пока не существует единства относительно профиля педофильного типа преступников, есть даже мнение, что такого специального психологического профиля не существует, так как педофилами могут быть лица совершенно разные – молодые и пожилые, образованные и без образования, обеспеченные или бедные и т.д. Здесь дело сложнее, чем в профилировании серийных маньяков-убийц,  или насильников, где есть разработанные в науке устойчивые типажи.

Несмотря на такую в отрицательном смысле “многогранность” педофильных преступников, неоднородность этой криминальной и психологической группы, существуют типажи, имеющие очерченные границы. Выделяют: 1) фиксированного, или истинного педофила; 2) регрессивного или псевдопедофила; 3) а также педофила-садиста или мизопеда.

Фиксированный педофил начиная с подросткового возраста его развития сексуально предпочитает исключительно лиц, моложе его по возрасту, не достигших периода половой зрелости. Такая исключительная фиксация обозначает нарушение сексуального влечения, парафилию.

В ходе следствия и при экспертизах распознать такого педофила не столь трудоёмко, потому что его влечение изначально фиксировано на малолетних и скрыть такую ориентацию сложно – это и показания окружающих, это отсутствие контактов с противоположным полом, тем более, зрелых отношений, это и отображение определённых наклонностей в речи, фантазиях, поведении и других признаках, позволяющих провести точную идентификацию. 

А вот регрессивный педофил не имеет сексуальных отклонений (парафилий), его влечение изначально направлено на нормальные объекты, он имеет опыт нормальных отношений, однако по ряду психологических причин может временами переключаться на детей и подростков, тем самым, пытаясь разрешить свои серьёзные психологические проблемы.

Это псевдопедофил, в том понимании, что у него доминирует нормальное влечение, не редко есть семья, он не фиксирован только на лицах значительно моложе, а педофильные влечения у него возникают импульсивно, под влиянием возникших сильных конфликтов.

Такие преступники-педофилы преобладают, их гораздо сложнее выявить как в жизни вообще, так и в следствии или экспертизе.  

Один из типажей псевдопедофильного преступника, это мужчина средних лет в полосе личностного кризиса, профессиональных, семейных проблем или проблем в сексуальной сфере.

В ответ на жизненные проблемы он начинает регрессировать, самоутверждаться за счёт интимного общения с детьми, имеет опыт зрелого общения, однако в периоды сложностей в построении отношений с противоположным полом вообще или конкретно в своей семье, может пасовать перед трудностями, испытывать тревогу неудачи, неуверенность в своих мужских способностях и искать выход в извращённых вариантах самоутверждения. Психологи отмечают, что в момент преступления регрессивный педофил обычно пребывает в депрессии, слабо контролирует своё поведение в силу стресса, такой поступок является в некотором роде актом отчаяния, указывающим на его неспособность адаптироваться. 

Как фиксированный педофил, так и регрессивный псевдопедофил отличаются сходными личностными качествами, только степень выраженности различается: эмоциональные сложности, склонность к регрессии, сложности адаптации, психологическая травматизация в детстве, сложности с контролем импульсов, нарушение Супер-Эго, нарушение самооценки и др.

У фиксированного педофила извращённое влечение прочно входит в структуру его Я-концепции, поэтому такой тип редко испытывает стыд, сомнения и угрызения совести, а вот у псевдопедофила преобладает нормальное половое влечение, поэтому эпизоды педофильных преступлений он переживает с угрызениями совести, мучается содеянным.

Важно ещё дифференцировать такие типы псевдопедофилов, как бывшие заключённые, привыкшие к сексуальной эксплуатации, имеющие размытость сексуального влечения, они могут использовать детей при удобном случае, для них не характерны мучения совести.

Также псевдопедофилия может быть связана с диффузностью влечений в подростковом возрасте, недостаточным пониманием преступности своих действий, влиянием сверстников и других сиюминутных внешних влияний.

Многие истинные педофилы и псевдопедофилы любят детские занятия, умеют найти подход к ребёнку, ведь они либо сами “застряли” на детской стадии развития (в эмоциональном смысле), либо пережили травмы в детстве и пытаются их компенсировать через повторение пережитого.

Не редко такие преступники считают, что делают ребёнку “только хорошее”, потому что якобы помогают ему развиваться, познать новую область жизни, типа того, что “кто-же ещё поможет в этом разобраться” и т.д.

А вот педофилы-садисты или мизопеды резко отличаются от двух предыдущих групп преступников: если двух предыдущих условно можно назвать “любящими детей”, то как следует из перевода названия группы мизопедов – это детоненавистники.

Такие извращенцы-маньяки получают удовольствие от истязания и последующего убийства малолетних жертв, от причинения боли, ощущения власти над ними. Также они совершают со своими жертвами и прямые сексуальные действия (истязания и другие садистические действия также носят либидинозный характер, однако символический).  

Психология – это фундаментальная наука, уже более ста лет накапливающая теоретический и прикладной потенциал. В области психического действуют объективные законы и закономерности.

Если ядро личности, личностное ядро духа не познаваемо в своей сути, отличается свободой самоопределения, то психическая область детерминирована и здесь всё подвержено причинности.

Например, в ответ на какую-то психологическую травму духовная суть личности может по-разному ответить, определяя выбор, однако в любом случае будет происходить переработка травмы по определённым психологическим законам и закономерностям, познаваемым научно.

___

Такое серьёзное преступление, как совращение малолетних (в нашей культуре к такому виду преступлений существует жёсткий оценочный критерий), затрагивает многие аспекты личности. Такое не может быть без каких-то психологических причин, на “ровном месте”, что называется.

Если подобное поведение есть, то обязательно есть и его следы в личности, причины, которые можно обнаружить внешне.

При реализации преступных действий обозначенного типа (совращение малолетних) существуют нарушения на нескольких уровнях: эмоциональный уровень, уровень личностного развития, уровень социализации и адаптированности, уровень когнитивного понимания, уровень формирования определённых навыков, уровень поведенческого функционирования, уровень функционирования механизмов защиты, уровень мировоззренчески-ценностного функционирования и ряд других. Каждый из обозначенных уровней формирует целый пласт особенностей, имеет свою специфику, своё внешнее выражение, наблюдаемые семантические признаки.

Аналитическое разложение каждого из уровней функционирования психического позволяет значительно повысить уровень экспертной оценки конкретной личности, конкретного лица (например, подозреваемого), нежели при тех подходах, когда учитывается только два-три уровня или фактора. Переходя непосредственно к делу о.

Глеба Грозовского, экспертной оценке его личности и сопряжённых факторов, а также взаимосвязанных лиц, можно сделать вывод, что отсутствуют признаки, которые бы говорили о его виновности.

Иначе говоря, психологические детерминанты такого тяжкого преступления как совращение малолетних не обнаруживаются, а если бы таковые были, они бы проявлялись сразу на нескольких уровнях функционирования. Например, исследуем уровень Супер-Эго – о.

Глеб Викторович вырос в традиционной православной семье высокой культуры, братья и сёстры и сейчас ведут себя дружно, высокоморально. Послушаем, что говорит священник в своих интервью о тех обвинениях, которые ему предъявили, послушаем его беседы и проповеди – вряд ли там можно обнаружить нарушения функционирования Супер-Эго.

Для псевдопедофилов не редко характерно переживание чувства вины по поводу совершаемых преступлений, однако, даже в условиях сильного давления обвинителей, вряд ли где-то в поведении о. Глеба, в его эмоциях и чувствах, заметно переживание вины, скрытое раскаяние или что-то подобное.

Об анализе ряда других уровней я уже писал ранее в своём блоге, например, здесь. В целом, я бы сказал так: образ о.

Глеба подпадает под усреднённый образ псевдопедофила (мужчина после тридцати лет, переживающий кризис, не редко живущий детскими интересами и увлечениями) чисто “формально”, иначе говоря, совпадает возраст и интерес к детям.

В русле предложенной мною концепции защиты, формальное совпадение профиля является важным виктимологическим фактором: организаторы сфабрикованного дела отталкивались от этого критерия, разрабатывая план компрометации.

Также важный виктимологический фактор в этом конкретном деле: принадлежность к церковной аристократии, традиционной православной семье известного священника (о. Виктора Грозовского) и широкая известность в обществе самого о. Глеба.

При этом, есть большая разница между инфантильным интересом к малолетним истинных или псевдопедофилов и родительским, заботящимся интересом к детям о. Глеба, человека большой образованности и культуры, высокого морального уровня, хорошей социальной компетентности. Когда актуализируется родительский инстинкт, родительские чувства, сексуально-чувственные проявления отключаются, им ставится подсознательный барьер.

У Глеба Викторовича сильный родительский инстинкт, сильные родительские чувства, привитые ему с детства, трепетное отношение к детям. Протоиерей Виктор Иосифович Грозовский воспитал девятерых детей, в православной традиции.

Он автор книг по вопросам православного воспитания: “Если в православной семье заболел ребёнок (советы священника)”, “Телевидение, дети и православная семья”, “Ребёнок в православной семье”, “О православном воспитании и книгах” и других. В 2004 году о.

Виктор Грозовский был награждён орденом преподобного Сергия Радонежского III cтепени (к 70-летию со дня рождения и за усердное служение церкви).

Конечно, это важные виктимологические факторы: дискредитировать такую православную семью, такую православную родовую традицию – большой куш для исламских экстремистов, крупная победа в проведённой ими спецоперации (в русле информационно-психологической войны). Однако, как говорится, это лишь победа в первом тайме!.

Думаю, что в дело Глеба Грозовского вложены огромные финансовые средства, задействованы большие человеческие ресурсы (организаторы, исполнители, агенты влияния, соучастники). Ведь какой авторитет в церкви был у о.

Виктора Грозовского и у его сына Глеба, ставшего на то время уже известным общественным деятелем, сколько друзей, товарищей, уважающих и ценящих Глеба Викторовича авторитетных людей…

Несмотря на это, исламские экстремисты включили такую мощную машину дискредитации (конечно, я не хочу нагнетать какой-то образ “могущества” радикальных исламистов), что “переломали” такого известного человека и его близких, сумели засадить Глеба Викторовича на четырнадцать лет… Конечно, этому способствовали серьёзные ошибки следствия, ошибки психологической экспертизы, которые едва ли не самое слабое место в деле о. Глеба. Организаторы подставы одержали временную победу над Глебом Викторовичем, однако духовно они его не победили, духовно о. Глеб сохраняет спокойствие и твёрдую веру, несмотря на те трудности, которые ему выпало пройти.    

Источник: https://www.liveinternet.ru/users/3330929/post438459343/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.