Оф сайт тюрьма новый срок

Под Минском строят СИЗО, которое станет заменой Володарки. А что будет с Пищаловским замком? – Недвижимость Onliner

Оф сайт тюрьма новый срок

Поскольку изолятор тоже считается элементом социальной инфраструктуры, его возведение продвигается с таким же скрипом, как и в случаях с больницами и детскими садами: достроить новое СИЗО не могут уже десять лет.

Но финал не за горами: в ближайшие месяцы обещают сдать в эксплуатацию больницу для заключенных, а за ней — и все остальное. Планируется, что новый комплекс будет служить заменой Володарке, а Пищаловский замок наконец передадут городу.

Попробовали разузнать подробности.

Комплекс находится в Колядичах, примерно в получасе езды от Минска. Он стоит посреди промышленной зоны. За мощным забором — поля, склады и небольшой частный сектор (с курами, металлоломом и собственной бронированной разведывательно-дозорной машиной под забором).

Указ о начале строительства изолятора и общесоматической больницы для заключенных Александр Лукашенко подписал еще в 2010 году. Тогда планировалось, что больницу возведут за три года, а СИЗО — за пять. Потом в указ внесли изменения, а после и еще раз.

Таким образом, срок сдачи лечебного корпуса сдвинулся на 2020-й, а изолятора — на 2022-й.

Этот комплекс строится за счет города. В УКС Мингорисполкома нам сообщили, что первую очередь они планируют сдать в декабре этого года, однако с полной уверенностью говорить об этом в ведомстве не решились: всякое может произойти.

Тем не менее большая часть построек сегодня выглядит практически готовой. Больница смотрится брутально, но очень даже симпатично (если так, конечно, можно сказать о здании с решетками на окнах).

Такого объекта стране действительно не хватает: раньше заключенных лечили в больнице, на месте которой построили жилой комплекс «Каскад». С тех пор с помощью заключенным есть сложности.

Административный корпус выделяется ярко-голубым фасадом на фоне серых минималистичных декораций. Рядом стоит бледно-желтое общежитие для будущих работников.

Самая низкая готовность у здания СИЗО. Но стройка идет: работают башенные краны, на этажах снуют строители, ездят грузовики.

Заказчиком этой стройки выступает Департамент исполнения наказаний МВД. Мы обратились в организацию с запросом, однако там ограничились совсем коротким комментарием: строительство идет согласно указу президента — вот и все.

Зачем городу «слон»?

Пищаловский замок был построен в начале XIX века на окраине Минска тех времен. Это место изначально предназначалось для содержания заключенных и почти 200 лет выполняло эту функцию. Но теперь, вероятно, пришло время для нового исторического витка.

Разговоры о переквалификации Володарки идут уже много лет. Урбанисты собирали архитектурные хакатоны, направляли запросы и предложения чиновникам, но конкретных ответов на многочисленные вопросы так никто и не получил.

Активисты пытались убедить власти прекратить использовать этот памятник ретроспективно-замковой архитектуры для содержания заключенных и открыть там музей или гостиницу, отдать под культурный центр или коворкинг, создать торгово-развлекательный центр или IT-пространство.

Эти варианты, как и многие другие, размещены на сайте «Минской урбанистической платформы». Тем не менее вдумчиво в Мингорисполкоме обсуждали только один вариант — с музеем. Но и с ним все оказалось не так просто.

Источник, знакомый с положением дел, рассказал Onliner, что обсуждения действительно велись, однако какого-то результата от них не было: для чиновников восстановление этого замка — еще одна головная боль.

— Вариант создания музея на базе замка действительно обсуждался, но все это несерьезно.

Был какой-то проект, нарисованный на коленке, но он даже по площади не подходил, то есть экспозиция банально не вмещалась. Это значит, что нужно что-то пристраивать, что-то менять, а это все деньги.

Кто будет достраивать Володарку! Это же смешно! К тому же это исторический памятник, что тоже накладывает массу ограничений. 

Да и вообще — зачем городу такой «слон»? Передать его передадут, но будет ли что-то потом? Сомнительно, — поделился мыслями специалист.

До тех пор, пока заключенных не переведут в Колядичи, начать работу над этим проектом в любом случае невозможно: у архитекторов банально не хватает информации об особенностях этого здания, и получить ее пока крайне проблематично: объект режимный. К тому же после обрушения одной из башен в 2008 году замок законсервировали, чтобы потом заняться его восстановлением. Но в Мингорисполкоме уверяют: что-то из этого проекта все же может получиться.

Что-то все-таки будет? Спросили у главного архитектора

О том, что Володарка будет передана от МВД городским властям, объявлялось на официальном уровне. В администрации Московского района, на территории которого находится объект, говорят, что какие-либо обсуждения будут возможны только после того, как памятник будет передан на баланс Минска — пока же говорить о чем-то рано.

Подробнее о том, что происходит и будет происходить, мы попросили рассказать нового главного архитектора Минска Ольгу Верамей. Вот вопросы, которые мы направили Ольге Михайловне:

  • Когда будет достроен комплекс? На каком этапе стройка сейчас?
  • Пищаловский замок действительно планируют передать городу? Когда это произойдет?
  • Было довольно много инициатив и предложений по созданию новых объектов на базе замка — от музея до гостиницы. Какие-то из них рассматриваются всерьез? Может, перечислите наиболее интересные и реалистичные сценарии?
  • Возможно, планируется реконструкция замка и под эти нужды выделен бюджет?

Но оказалось, что на данный момент информации в Мингорисполкоме не так уж много. Для простоты восприятия мы убрали из цитат ссылки на постановления и законы.

—Вопрос передачи данного комплекса городу следует адресовать балансодержателю. Полагаем, это произойдет не ранее введения в эксплуатацию спецобъекта в Колядичах.

Рассматриваемый земельный участок расположен в общественной зоне, предназначенной для многофункциональной застройки с преимущественным размещением объектов международного, национального и регионального уровней с максимальной для городского ядра интенсивностью застройки. Проектных предложений по данной площадке на рассмотрение комитета не поступало.

Архитектурный комплекс зданий «Замок Пищалы» является объектом охраны историко-культурного наследия категории 2 — национального значения.

Вопрос реконструкции, реставрации и приспособления данного комплекса будет рассматриваться с учетом регламентов, предусмотренных проектом зон охраны данной историко-культурной ценности.

Планирование по данной площадке целесообразно после определения сроков переноса расположенного здесь учреждения и передачи комплекса городу, — ответила главный архитектор.

Источник: https://realt.onliner.by/2020/11/13/pod-minskom-stroyat-sizo

Пристанище для пожизненных. Репортаж из новой колонии особого режима

Оф сайт тюрьма новый срок

Колония ИК-6 стоит в амурской тайге посреди Хабаровского края и возвышается над посёлком Эльбан. Если бы колония ИК-6 была загробным миром, то рабочий посёлок Эльбан идеально подошёл бы на роль городка-призрака у врат: разбитые дороги, заколоченные окна пятиэтажек, надрывный крик воронья.

Эльбан производит гнетущее впечатление. Кажется, что здесь недавно была война. Перспективный в советское время посёлок насчитывал три тысячи жителей. Но развал СССР и последующие годы сократили количество желающих оставаться в тайге втрое.

Как добраться до колонии ИК-6

Кроме объектов ЖКХ, школ, больниц да детсадов, здесь мало мест для заработка. Совхоз-миллионник закрылся, некогда крупный завод по производству взрывчатки несколько раз переходил из рук в руки и зачах.

Те, кто не работает на остатках завода, идут на зону как на градообразующее предприятие.

В Эльбане шутят, что в посёлке помимо пенсионеров и детей осталось четыре категории населения: те, кто сидит, те, кто охраняет, те, кто сядет, и те, кто будет охранять.

Колония ИК-6 Хабаровского края — самая молодая из восьми колоний для пожизненно осуждённых в России. И самая удалённая от европейской части страны, где находятся остальные заведения.

От Москвы до ИК-6 почти девять тысяч километров. Это сутки дороги.

Сначала восемь часов на самолёте из Москвы в Хабаровск, затем девять часов на поезде до Комсомольска-на-Амуре, оттуда ещё четыре часа на машине до рабочего посёлка Эльбан с объездом бесконечных ям в асфальте.

У каждой колонии для пожизненно осуждённых в России помимо казённого номера есть и неформальное название, которое закрепилось за ней. “Полярная сова” в посёлке Харп, “Чёрный дельфин” в Соль-Илецке, “Чёрный беркут” в Свердловской области, “Вологодский пятак” (или “Огненный остров”) вблизи Белозерска. Своё имя появилось и у ИК-6 Хабаровского края.

— Народное название нашей колонии — “Снежинка”, — рассказывает начальник ИК-6 Андрей Власенко. — Потому что с высоты птичьего полёта она похожа на снежинку. У нас сюда несколько лет назад приезжали сотрудники. У одного был параплан, и он сделал облёт. И с тех пор это название за нами и прикрепилось.

Вид на колонию ИК-6 с высоты птичьего полёта. Фото © LIFE

Строить ИК-6 начали ещё в 1992 году по шведскому проекту. Но сначала планировали, что здесь будет изолятор временного содержания на 800 заключённых. Вскоре планы изменились. Самую старую российскую колонию “Чёрный беркут” решили закрыть, всех её сидельцев начали партиями перевозить на Дальний Восток. Первый этап был 26 сентября 2017 года.

Убийцы, насильники, маньяки, бандиты — свыше ста человек переехали в Хабаровский край. Сотрудники зоны называют их “спецконтингентом” и очень оскорбляются, когда о них говорят “заключённые”.

Мол, ЗК (зэки) были в прошлом, а теперь лишь осуждённые.

Позже стали привозить осуждённых не только из закрывающегося “Чёрного беркута”, но и из других колоний для “пыжей” — так нередко называют пожизненно осуждённых.

Жизнь заключённых внутри колонии проходит по строгому расписанию и напоминает День сурка — каждый день одно и то же. В шесть утра — подъём, в 22 — отбой. Большую часть времени осуждённые проводят в камере.

Камера закрыта на решётку и металлическую дверь с несколькими замками — это засов, обычный и электрический замок. Внутри от пола до потолка идёт решётка, которая перегораживает доступ к окну. На самом окне ещё две решётки — внутри и снаружи. Для человека только что с воли атмосфера в камере тяжёлая и психологически давящая.

Каждая камера рассчитана на четверых человек. Но чаще там живут по двое-трое. По правилам, сидельцам полагается кровать, ящик для личных вещей, ящик для зубной пасты и шампуня.

Есть ещё стол с двумя металлическими стульями, прибитыми к полу. На них можно сидеть до отбоя. Лежать или сидеть на кровати до вечера нельзя.

Поэтому досуг в камерах, как правило, выглядит так: один ходит из угла в угол, читая газету, пока двое других сидят за столом. Затем они меняются.

Заключённые беседуют, листают книги и журналы, некоторые выполняют физические упражнения или даже медитируют.

В камере есть радио, которое включается снаружи. Играет в основном российская поп-музыка. Компьютеры и мобильные запрещены, из электроники можно кипятильник и телевизор. Но телевизор надо покупать на свои деньги, поэтому большинство камер без говорящего ящика.

Закрытый перегородкой туалет — единственное место в камере, где можно остаться наедине с собой. Всё остальное время заключённые живут под взором сокамерников и камер наблюдения.

Режим пожизненного заключения отличается от общего и строгого тем, что между собой все содержащиеся в колонии люди не видятся, всё общение проходит внутри своих пар-троек. С кем ты сидишь — с тем говоришь и гуляешь.

Других контактов нет и не будет.

Если произойдёт конфликт и сидящих вместе расселят, нарушитель режима отправится в ШИЗО — небольшую комнату с пристёгнутыми к стене металлическими кроватями и раковиной.

Там он может находиться до полугода. Нарушением может быть любой проступок — от неопрятного вида до подстрекательства или хранения запрещённых предметов, например лезвий от одноразовой бритвы.

Всё время за осуждёнными следят видеокамеры. В колонии их свыше тысячи — в камерах, в коридорах, на улице.

И на каждом этаже стоят стеклянные “стаканы” наблюдательных пунктов, в которых работники ФСИН мониторят происходящее. Система безопасности схожа с той, что работает в крупных столичных аэропортах.

На входе в колонию стоят датчики, сканирующие сетчатку глаза. Сбежать отсюда, как уверяют, невозможно. Да и некуда.

Прогулочный дворик ИК-6. Фото © LIFE

У каждого осуждённого есть право на ежедневную прогулку. В среднем это полтора-два часа в день (в зависимости от количества провинностей и условий содержания). В колонии “Чёрный дельфин” осуждённых ещё несколько лет назад выводили в чёрных мешках на головах и с руками, поднятыми к потолку, — чтобы человек шёл скрючившись, лицом в пол. В “Снежинке” обошлись без жесткача.

Заключённых выводят из камеры, ставят к стене, осматривают, проводят под строгим конвоем по коридору. Дворик для прогулок, по сути, тоже камера, только через потолок, затянутый проволокой и решёткой, виднеется серое хабаровское небо. Заключённые могут здесь перекурить и немного пройтись.

Ещё есть магазин, где можно за свои средства заказать сладости. Других развлечений нет. Работа в колонии ещё не появилась. За исключением нескольких человек, которые в отдельной рабочей камере рисуют иконы или раскрашивают картины. В будущем для осуждённых хотят создать отдельное производство, чтобы было чем их занять.

Кормят осуждённых через маленькое окошко в металлической двери. Зато меню по закону не должно повторяться больше трёх дней подряд. Поэтому на завтрак на этой неделе у них каша с молоком, чай с сахаром и хлеб. А на обед — суп с крупой, гороховая каша с мясом, салат морковный, кисель и хлеб. Всё развозят на тележках заключённые, осуждённые не по тяжким статьям, которые работают на кухне.

Обед заключённых ИК-6. Фото © LIFE

Внешний мир невозможно увидеть через окна камеры — максимум угол двора да периметр. Основная надежда и связь с миром, которая остаётся у осуждённых, — это родственники. Если у осуждённых нет нарушений, то им полагается два длительных свидания в год. Это значит, что до трёх суток можно прожить в помещении, которое оформлено под двухкомнатную квартиру с кухней и спальней.

Также есть комната краткосрочных свиданий: два ряда скамеек с телефонами и стеклянными перегородками. Примерно такие показывают в американских фильмах.

Поговорить с родственниками можно трижды в год максимум по четыре часа. Но так как колония находится очень далеко, то родственники к заключённым едут неохотно — путешествие сюда обойдётся в копеечку.

Летом только перелёт в оба конца может стоить свыше 50 тысяч рублей.

О разрыве с близкими осуждённые рассказывают психологу. Женщины из службы психологической поддержки — самые популярные собеседницы, они встречаются с осуждёнными ежедневно по четыре часа.

Хоть порой заключённые говорят, что смертная казнь им кажется более гуманным наказанием, чем пожизненное заключение, они не теряют надежды на УДО.

И продолжают писать на волю жалобы, письма адвокатам и родным. Хотя условно-досрочное освобождение в российской практике не применяется к осуждённым пожизненно.

Вероятнее всего, колония УК-6 останется для всех сидящих здесь преступников “Снежинкой” до конца их дней.

Источник: https://life.ru/p/1235663

Невидимая эпидемия. Как коронавирус шел по системе ФСИН — исследование «Зоны права»

Оф сайт тюрьма новый срок

Первое сообщение о возможном заражении COVID-19 в системе ФСИН пришло из Москвы. 1 апреля член ОНК Ева Меркачева рассказала, что арестанты СИЗО №1 «Матросская тишина» жалуются на инфекцию с симптомами тяжелого гриппа и пневмонии, в том числе высокой температурой и кашлем, при этом на коронавирус их не тестируют. Официально ФСИН не подтвердила эти сведения.

О таких же симптомах в начале апреля рассказывали заключенные из Татарстана, Краснодара и Самарской области. Ни в одном из этих случаев ФСИН не признала заражение коронавирусом.

Несмотря на это, 8 апреля этапированный из Москвы в Орел заключенный сдал положительный тест на коронавирус. Подтвердился коронавирус и в Карелии: двоих заболевших привезли в СИЗО-1 из Ленинградской области, хотя в то время в петербургских тюрьмах и изоляторах официально не было заболевших.

В конце апреля очаги коронавируса появились в колониях по всей стране

К концу месяца очаги распространения COVID-19 в системе ФСИН стали появляться по всей стране: в Чувашии инфекцию нашли у одной заключенной, а в ЕАО — сразу у 16 осужденных Биробиджанской воспитательной колонии и у пятерых осужденных в ЛИУ №2. В то же время коронавирус выявили в Мурманске (ИК-23, 5 случаев) и в Тульской области (ИК-2, 11 случаев).

В мае эпидемия добралась до колоний на Северном Кавказе. В Махачкале заболели сотрудники тюремной больницы (ЛИУ №4). «У заключенных там ВИЧ, туберкулез, сахарный диабет, если они заболеют, то шансов у них нет. Их вообще не проверяют, болеют или нет», — говорили родственники осужденных.

В СИЗО Махачкалы заразился коронавирусом бывший начальник городской полиции Раип Ашиков.

Судя по всему, эпидемия в колониях Дагестана была достаточно серьезной и продлилась как минимум до конца следующего месяца: 26 мая членам дагестанской ОНК стало известно о том, что заболели еще пятеро заключенных: трое в СИЗО-1 в Махачкале, двое — в ИК-2 в поселке Шамхал-Термен.

В Северной Осетии коронавирус выявили у арестованного участника митинга против введенного из-за пандемии коронавируса «режима самоизоляции».

В мае серьезная эпидемия прошла по тюрьмам москвы и сибири

В середине мая Москва стала столицей эпидемии коронавируса в России, на нее приходилась половина всех выявленных случаев. Это не могло не отразиться на московских изоляторах. По данным члена ОНК Москвы Евы Меркачевой, к 21 мая коронавирусом заразились не менее 50 заключенных московских СИЗО. ФСИН данные Меркачевой не подтвердила, сообщив только о двух случаях заболевания.

Коронавирус в России. Инфографика

То, что в московских изоляторах в мае произошла серьезная эпидемия COVID-19, косвенно подтверждают и случаи заболевания известных заключенных, не обделенных вниманием адвокатов и журналистов. Так, в СИЗО коронавирусом заразились основатель группы «Сумма» Зиявудин Магомедов и его сосед по камере, а также бизнесмены Дмитрий Михальченко и Андрей Каминов.

Менее известные заключенные при этом рассказывали правозащитникам из «Зоны права», что к ним относятся с гораздо меньшим вниманием: «24 мая у двух человек взяли анализы на коронавирус, мер никаких не предпринимается по лечению, просто все самостоятельно лечатся своими средствами, выявленных увезли в неизвестном направлении».

Позже ФСИН все-таки признала три случая коронавируса в СИЗО «Лефортово» и три случая — в «Бутырке».

В Новосибирской области коронавирус обнаружили у арестанта в СИЗО №2 Куйбышева, после чего все областные изоляторы прекратили принимать подследственных без отрицательного теста. В Свердловской области COVID-19 подтвердился у семерых арестованных в СИЗО-1.

В московском СИЗО «Капотня» за время карантина, по информации администрации, было выявлено 15 заразившихся заключенных; все они были переведены в больницу «Матросской тишины», сообщал«МБХ медиа» член ОНК Москвы Александр Хуруджи.

Первые неподтвержденные смерти от коронавируса — в Брянске, Московской и Ярославской областях

Первые сообщения о смертях, возможно, связанных с эпидемией, пришли из Брянска и Серпухова. В ИК-1 Брянска с 10 по 13 мая умерли четверо заключенных: якобы у всех были болезни сердца.

При этом родственники осужденных из этой колонии уверены, что в учреждении произошла вспышка коронавируса; они рассказывали о том, что на территории колонии работают гражданские медики, часть заключенных вывезли в городские больницы, а один из отрядов полностью изолировали.

Позже ФСИН подтвердила вспышку заболевания в этой колонии, но не связанные с ним смерти.

Также, по словам родственников, предположительно от пневмонии скончался заключенный СИЗО №3 Серпухова.

По неподтвержденным данным проекта «Гулаг-инфо», через три месяца в изоляторе умер еще один человек; у него был положительный тест на коронавирус.

«Тестированию на вирус COVID-19 подвергались лишь те заключенные, у кого температура тела достигала 40 градусов и держалась не менее 3 суток», — сообщал еще один источник правозащитникам из «Зоны права».

В Ярославской области от приема арестантов отказался единственный СИЗО на область. В ИК-2 от проблем с сердцем умер один из осужденных; посмертно ему поставили также диагноз ОРВИ.

Родственники содержащихся в колонии рассказывали, что сразу в нескольких отрядах произошла вспышка заболевания, похожего на тяжелую простуду.

Источник, близкий к сотрудникам ИК-2, сообщил «Зоне права», что положительный тест сдали двое сотрудников этой колонии; также были взяты анализы по меньшей мере у 100 осужденных, однако он не знает о результатах этих тестов.

Официально ФСИН не признала связанной с коронавирусом ни одну из упомянутых смертей — с начала эпидемии ведомство вообще признало только одну коронавирусную смерть.

Летом коронавирус продолжал распространяться по стране

К середине июня коронавирус официально добрался и до Ростовской области — его обнаружили у пятерых арестантов СИЗО-5 Ростова-на-Дону; всем, кто контактировал с ними — адвокатам, конвою, судьям и прокурорам — рекомендовали уйти на самоизоляцию. Кроме того, COVID-19 предположительно выявили у одного человека в СИЗО-3 в Новочеркасске; источник не уточнил, идет речь о сотруднике или о заключенном.

В ИК-5 Архангельской области положительные тесты на COVID-19 сдали 25 из 25 протестированных заключенных. ФСИН подтвердила факт заражения, однако не уточнила, сколько человек заразились.

Об эпидемии уже в петербургской ИК-5 в начале июня сообщил освободившийся оттуда заключенный. По его словам, в начале июня около 40 осужденных слегли в медчасть с симптомами ОРВИ.

Все они контактировали с вольнонаемным мастером, который арендовал производство в колонии и заразился коронавирусом. Тесты, по словам источника, у заключенных не брали.

Похожая ситуация произошла в СИЗО «Кресты»: несколько арестантов пожаловались на высокую температуру, кашель, потерю обоняния, однако им не оказали никакой помощи.

«Мастер заболел, а потом вся бригада». Заключенный из Петербурга рассказывает о жизни в колонии во время пандемии

Самая масштабная эпидемия во ФСИН случилась летом в Сибири и на Урале

Сильнее всего от коронавируса пострадали тюрьмы в Сибири и на Урале. 29 июня пресс-служба ФСИН по Красноярску сообщила о том, что среди арестованных в СИЗО-1 выявлены случаи COVID-19 «в бессимптомной и легкой форме», не уточняя, сколько человек заразились. В Челябинске в то же время отчитались о двух выявленных случаях.

В ИК-47 Свердловской области девять осужденных после этапирования (откуда их привезли, не уточняется) сдали положительный тест на COVID-19.

В Областной больнице № 2 при ИК-2 в Екатеринбурге в начале июля находились 64 заключенных с коронавирусом.

В инфекционном отделении этой больницы с лимитом 30 коек на 13 июля лежали 19 пациентов с подтвержденным диагнозом COVID-19 и выраженными симптомами.

Несмотря на то, что ФСИН по Свердловской области несколько раз официально сообщала о числе заболевших в регионе, правозащитники предполагают, что ведомство могло скрыть масштаб эпидемии в ЛИУ-51, откуда в больницу при ИК-2 вывезли 17 осужденных.

Коронавирус добрался даже до ИВС: как рассказал правозащитникам из «Зоны права» источник, к началу июня здесь было выявлено 11 случаев коронавируса — как среди сотрудников, так и среди административно арестованных.

«Был карантин, тогда взяли у всех анализы. И все. Больше никто никого не проверяет. Выдали таблетки, сотрудники их растворяют и прыскают помещения. Уборщица два раза в неделю.

Когда мы уходили, привезли еще четверых», — сказал собеседник.

Эпидемия не заканчивалась в уральских учреждениях как минимум до конца июля. 31 числа пресс-служба ФСИН сообщила журналистам, что «заболевшие есть, и не в одном учреждении»; дополнительных деталей приведено не было.

Кроме того, в Свердловской области умер единственный осужденный, чью смерть ФСИН признает официально. Ведомство подчеркивает, что у него было несколько тяжелых хронических заболеваний.

В Новосибирске вспышка произошла в ИК-8, у заключенных фиксировали температуру и симптомы ОРВИ. По словам родственников осужденных, тех, у кого выявляли температуру, переводили в отдельный отряд.

Заключенных с самыми тяжелыми симптомами перевозили в больницу ЛИУ-10. Родственники говорили журналистам, что некоторым заболевшим несмотря на высокую температуру отказывают в посещении медицинской части и отправляют на работу.

В колонии, по их словам, не выдавали маски.

Сотрудники ФСИН с коронавирусом

«Зона права» собрала и данные о заражениях коронавирусом сотрудников ФСИН — такие случаи были зафиксированы в Москве, Петербурге, Свердловской области, Бурятии, ЕАО, Рязанской, Саратовской, Калужской, Псковской, Амурской, Ярославской, Астраханской, Ивановской, Челябинской, Калининградской областях, а также в Красноярском крае, республиках Кабардино-Балкария, Марий Эл, Мордовия, Татарстан и Карелия.

В большинстве случаев ФСИН, даже если и признавала факт заражения сотрудника, подчеркивала, что он не контактировал с заключенными и никого не заразил. При этом во многих регионах — например, в Свердловской области, Москве, Петербурге, Красноярском крае — заметно, что заболевание передавалось от сотрудников заключенным и наоборот.

Падение заболеваемости и начало второй волны

В начале августа сразу в двух колониях в Якутске — ИК-3 и ИК-5 — заподозрили коронавирус у заключенных, рассказали они «Зоне права». По словам заключенных, 11 человек из ИК-3 этапировали в тюремную больницу, где изолировали в отдельном корпусе. В ИК-5, по информации правозащитников, три человека сдали положительный тест.

После существенного снижения числа выявленных случаев COVID-19 в России в конце августа-начале сентября снизилось и число сообщений о заболеваниях в системе ФСИН. В октябре, с началом второй волны, ФСИН вновь ввела карантин в московских СИЗО.

Вновь появилась информация о заболеваниях на Урале: Znak.com со ссылкой на посты в соцсетях сообщает, что болеют заключенные в ИК-6 Копейска. Источник журналистов в колонии подтверждает, что среди заключенных действительно много людей с кашлем и потерей обоняния.

«Люди болеют прямо в отрядах. У многих кашель, потеря обоняния, головная боль. Понятно, что никакого специализированного лечения там нет.

Свидания на период пандемии запрещены, поэтому вирус в колонию могли занести только сотрудники. Все скрывается, огласки этому не дают», — говорит собеседник издания.

Вскоре из ИК-6 условно-досрочно освободился бывший мэр Копейска Вячеслав Истомин — и у него сразу же заподозрили коронавирус.

Кроме того, в первых числах ноября, по данным члена татарстанской ОНК Альберта Зарипова, в Свердловской области заболели 45 человек в ИК-3, несколько человек в ИК-5, четверо осужденных в ИК-52, 9 человек в ИК-2 и несколько в ИК-63.

«Гулаг-инфо» также сообщает о новых вспышках заболеваний в Мурманской и Тверской областях. Официально ФСИН также признала случаи заражения в Пермском крае, подтвердив при этом лишь малую часть данных правозащитников.

В конце октября ФСИН подтвердила и заражение в Мариинской воспитательной колонии в Кемеровской области. Источники местного сайта Vse42.ru сообщали о «вспышке заболевания», однако тюремное ведомство официально подтвердило только один положительный тест.

Данных недостаточно, уверены правозащитники

По словам юриста «Зоны права» Данила Нургалеева, во время эпидемии ФСИН закрылась в информационном пространстве.

Ведомство не комментирует сообщения о заболевших даже в тех случаях, когда заражение подтверждают адвокаты, имеющие на руках положительные тесты, и судьи в ходе заседания.

Кроме того, ФСИН игнорирует либо неполно отвечает на запросы СМИ, адвокатов, ОНК и правозащитных организаций.

«С конца лета или начала осени ФСИН перестала сообщать о новых случаях заражения заключенных и сотрудников в учреждениях, как делала до этого периода. Но с периодичностью раз в 3-4 месяца кто-то из официальных лиц ФСИН сообщает общую статистику», — замечает Нургалеев.

Правозащитник отмечает, что ведомство старается ничего не говорить о заражении сотрудников: «С сентября нам стало известно о восьми потенциальных случаях заражения сотрудников. ФСИН официально подтвердила только два. По остальным случаям пресс-релизов нет».

С начала осени, говорит Нургалеев, ФСИН снова начала закрывать свои учреждения на карантин: в них ограничили прием посылок, свидания и массовые мероприятия. Несмотря на это, во многих учреждениях вспышки начались повторно — например, в Свердловской области.

Максим Литаврин

Данные: Данил Нургалеев («Зона права»), Альберт Зарипов (ОНК Татарстана)

Редактор: Егор Сковорода

Источник: https://zona.media/article/2020/11/16/fsin-19

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.